МОСЭ ХОНЕЛИ

 

АМИРАНДАРЕДЖАНИАНИ

 

(Главы из романа)

 

Глава первая

 

СКАЗ О ЦАРЕ ИНДИЙСКОМ АБЕСАЛОМЕ

 

Был в Индии царь Абесалом, премудрый и великий, и никакие заботы не обременяли его. Имел он сто ловчих барсов и пятьсот белых ястребов для охоты, а в подчинении своем — три тысячи вельмож. И был заведен им такой порядок: в первые три дня недели призывал он к себе по тысяче вельмож и одарял каждого по достоинствам, в полную меру, и сам пребывал в спокойствии и величии, в радости и веселии. На четвертый, пятый и шестой день царь развлекался охотой, в воскресенье садился решать дела своего царства, творить суд и вершить судьбы крепостей, городов и всей страны.

Однажды царь велел вельможам выехать на охоту. И поехали они с царем охотиться в прекрасной местности, где много дичи и зверья. Довольный вернулся царь во дворец, устроил пир большой и благодарил загонщиков за то, что доставили ему удовольствие в хорошем угодье поохотиться. Но тут же воскликнул царь Абесалом: "Жизнью моей заклинаю, идите и найдите мне дичь поблизости".

Отправились загонщики исполнить веление царя и столько дичи нашли, что не было ей счета. Увидели они также серну, у которой рога были золотые, глаза и копытца черные, брюшко белое, а спинка красная, и поспешили во дворец. И вот рассказывает главный загонщик царю о творении необыкновенном. Несказанно обрадовался царь и молвил, обращаясь к вельможам: "Изумительную серну увидел этот человек, и мы обязательно должны посмотреть на нее, раз серна такая чудесная, то поймайте ее живой и невредимой".

Пир был прерван. Снарядились царь и его вельможи на охоту и взяли с собой того загонщика, что видел серну, Приехали они на поле, где спокойно паслась та серна, и велел царь: "Окружите ее скорей на конях, да только осторожно, чтобы не причинить ей вреда".

Припустили охотники коней, а серна метнулась от них прочь. Гнались всадники за ней на расстоянии одного дня пути и выбились из сил. Только царь и его трое вельмож продолжали погоню, и до вечера прошли путь семи дней. Не могли настичь серну неутомимую, но отстать от нее не хотели.

Когда попали они в скалистое ущелье, серна взметнулась со скалы и исчезла. Глядя вниз, удивлялись царь и его спутники, куда скрылась серна и что это за места такие вдали ни города, ни деревни. Край был чужой, и охотники не знали, куда им дальше ехать. Оглянувшись, царь увидел в стороне одиноко стоящий каменный дом. Он удивился и сказал: "Что это за дом в такой пустынной местности?"

Переступив порог, путники остановились перед изображенными на стене тремя витязями женщиной редкой красоты. Поражал своим ростом и мужественным видом один из витязей в доспехах и с мечом в руках. И было там написано: "Я Амиран, сын Дареджан, и вассал мой Саварсимисдзе, Бадри Иаманисдзе и вассал его Индо-Чабуки, Носар из Нисры и вассал его Али Дилам; истребив каджей и вызволив царевну морей, прибыли мы в эти места, и тогда вся Аравия выступила против нас, но мы сумели достойно показать себя в ратном деле".

Оглянулись и на другой стене еще три витязя. Выйдя из покинутого дома, охотники заметили, что земля усеяна костьми людей и коней и обломками доспехов, подобных которым никто не видал.

Удивились царь и его вельможи и сказали: "Кто эти витязи, и в какие времена они жили? По всему видно, один из них над всеми остальными господином был..." Так рассуждали они, но ничего не могли узнать.

Долго искали путники дорогу и наконец вернулись к себе во дворец. Собрались тогда вельможи и заметили, что печален царь и чем-то сильно озабочен. А пребывал он в горе от того, что не знал ничего о случившемся с витязями. И больше не выезжал царь на охоту и не устраивал пиров.

Молва о том прошла по всей стране. Один другому передавал, что царь Абесалом видел дом какой-то и чем-то весьма опечален. При этом называли разные причины.

Тогда явился к царю старший везирь и смиренно молвил: "Живи, о царь, вечно! Знаю, что решаюсь на большую дерзость, но нет страха у меня! Даже если ты, о владыка владык, разгневаешься и велишь обезглавить меня, то и тем премного обрадуешь, ибо, умерев, я не буду больше зреть тебя таким печальным и грустным".

Велел ему царь: "Доложи, Джазир, мой старший везирь, чего ты хочешь?.. Ничего неуместного, я знаю, ты не скажешь". И тогда произнес старший везирь: "О царь царей, живи вечно! С того дня, когда ты велел изловить серну с золотыми рогами, мы видим тебя опечаленным и ты больше не выезжаешь на охоту и не задаешь пиров. Вот почему скорби предался весь наш народ".

И ответил ему царь: "Я знаю, мой верный везирь, как скорбят мои подданные оттого, что печалюсь я по ничтожному поводу, но не могу совладать с горем моим". И поведал царь старшему везирю, как в погоне за серной чудесной очутился он в местах пустынных и увидел дом, покинутый людьми, а на стенах в том доме изображены шесть, витязей и женщина с ликом прекрасным, а один из витязей был по виду повелитель. И так заключил царь Абесалом свой подробный рассказ: "Я хочу знать о них все! "

Тогда дерзнул старший везирь Джазир обратиться к царю с такими словами: "Живи, о царь, вечно! Осмелюсь высказать свое недоумение и спросить, стоит ли тебе, о царь царей, так печалиться об этом? Что горестного в том, что, узрев лики каких-то неведомых тебе людей, ты ничего о них не узнал?! О царь, в пучину горя поверг ты свое царство. Так пощади своих подданных, прикажи снова выезжать всем на охоту и задавать пиры. Неужто тебе не под силу будет узнать всю правду о тех людях?"

Понравился царю совет Джазира, и снова зазвучал рог на охоте и начались пиры, но вернуть радость сердцу своему царь все-таки не смог.

И снова прошла в народе молва, что царь Абесалом пребывает в безысходном горе.

Однажды вел царь со своими приближенными беседу все о том же чудесном изображении на стене, и не знал никто, что подсказать царю, что посоветовать. Но вот поднялся один из вельмож, по имени Абуласан, сын Абулкасима, и молвил так: "Живи, о царь, вечно! знаю я кое-что о том человеке, о котором ты изволишь печалиться. Прикажи рассказать тебе все, что известно мне о нем". Обернулся царь к вельможе, произнесшему речь, и подал знак: говори, мол. И начал Абуласан свой рассказ:

"Живи, о царь, вечно! Я был еще юношей, когда отец мой однажды отправил свои товары с купцами в Багдад. Особенно богато снарядил он Абубакара навьючил пятьсот верблюдов и столько же мулов. Прибыли купцы в Багдад. Пробыв там целый год, возвратились с большими барышами, что очень обрадовало моего отца. Веселый, он встретился с Абубакаром в нашем плодовом саду и повел с ним разговор о Персии. Отец задавал вопросы, а собеседник отвечал. Я стоял неподалеку и слышал всю беседу. Вот что под конец рассказал Абубакар моему отцу:

"Я поведаю тебе еще одну чудесную историю. Мы уже собирались было в обратный путь, когда подошел к нам незнакомец и предупредил, что люди дурные, зарясь на наши богатства, собираются устроить нам в пути засаду. Готовые к отбытию, но встревоженные предупреждением, мы вынуждены были остаться, переждать в Багдаде целый месяц. И вот однажды подходит к нам другой незнакомец араб и говорит: "Я знаю, вы боитесь разбойников. Обещайте мне достойное вознаграждение, и я проведу вас такой дорогой, на которой никто не причинит вам зла".

Заставив незнакомца поклясться в доброжелательности, мы щедро его вознаградили. И посоветовал нам тот араб взять с собой побольше еды, а также корма для коней на целый месяц, ибо предстояло ехать степью, где нет ни воды, ни пастбищ. Мы последовали его совету и запаслись всем необходимым.

Пятнадцать дней шел наш караван по бесплодной местности. Потом вышли мы на широкое поле, усеянное, как снегом, белыми костьми сраженных людей и павших коней. Посреди поля возвышался каменный дом. Пораженный необычным зрелищем, я спросил проводника, что произошло здесь и что это за дом? Проводник ответил: "А разве вы не знаете, что дом этот принадлежал изображенному на стене прекрасному витязю, а витязь тот есть Амиран Дареджанисдзе?"

Вошли мы в дом и увидели изображение витязя, действительно редкой красоты; был тот витязь в доспехах, с мечом в руках. И прочли мы надпись: "Я Амиран, сын Дареджан, и вассал мой Саварсимисдзе, Бадри Иаманисдзе и вассал его Индо-Чабуки, Носар из Нисры и вассал его Али Дилам; истребив каджей и вызволив царевну морей, прибыли мы в эти места, и тогда вся Аравия выступила против нас, но мы сумели достойно показать себя в ратном деле".

Еще более пораженный виденным, я спросил: "Кто же эти витязи?" Проводник мне ответил: "Они те, которые всюду творят геройские дела". Тогда я снова задал ему вопрос: "А что они еще сделали?" На это последовал ответ: "Ничего другого не знаю, но следы их деяний можно найти повсюду..."

Вот что рассказал моему отцу Абулкаскму его верный слуга Абубакар".

Все это пересказал царю Абуласан, и тогда обратился к нему царь со словами: "Оттого печалюсь я, что были такие люди, а мы ничего не знаем о них". Еще пуще омрачилось чело царя Абесалома, и не пожелал он более утех, доставляемых охотой и пиршествами.

И тогда предстал перед ним его старший везирь и, низко склонившись, промолвил: "Живи, о царь, вечно! Чувствую, что и мною овладевает глубокая печаль. Горе нам, если мы ничего не узнаем о тех достойных витязях". И, боясь, что позже не осмелится сказать ни слова, предложил старший везирь: "Пошли, о царь, людей во все города Персии узнать, может быть, жив еще кто-нибудь из вассалов тех витязей, и тогда мы узнаем всю правду о них".

Царю понравился совет Джазира, и вскоре его люди отправились в Персию. Побывали они там во всех городах, долгое время оставаясь на чужбине. Двое из посланцев царя посетили Багдад, исходили его вдоль и поперек, но так и не узнали ничего. Возвращаясь домой, они повстречали старика, который, остановив их, спросил: "Откуда идете, братья? Видать, чужестранцы вы". Те ответили старику: "Мы инды, выполняем повеление царя своего", и рассказали, что привело их в чужую страну.

Выслушал старик путников и сказал им: "Если возблагодарите меня, укажу вам путь, который приведет к желанной цели".

Обрадовались посланцы царя Абесалома и одарили старика богатым одеянием индийским. И сказал тогда им незнакомец; "Есть в стране нашей город небольшой, основан он самим Дареджанисдзе. В городе том по сей день живет его вассал Саварсимисдзе, который с юных лет был свидетелем славных деяний своего повелителя и может многое о нем рассказать".

Поблагодарив, пошли посланцы царя по указанному стариком пути. Шли пять дней и пять ночей, пока не увидели в Балхети на берегу большой реки красивый город. На вратах того города изображен был на коне Амиран Дареджанисдзе. И воскликнули посланцы, глядя на это изображение: "Вот тот, о ком печалится наш царь Абесалом!"

Вошедших в ворота путников встретили горожане и повели к себе. По обычаю, введенному самим Саварсимисдзе, каждому, кто посещал их, устраивали достойный прием, и никто не спрашивал гостя, кто он и откуда, и ему ничего не говорили о себе.

Три дня пробыли посланцы царя Абесалома в гостях, и каждый день их приглашали к столу, ни о чём при этом не спрашивая.

В том заветном городе возвышался большой дворец, а на фасаде его изображен был Амиран, сын Дареджан.

Вот вышел из дворца глубокий старец и принял участие в трапезе своих сограждан. То был Саварсимисдзе. Когда ему подали первую чашу вина, он подозвал рабов, и они, поддерживая его с обеих сторон, помогли ему привстать для сотворения молитвы. Воздав благодарение всевышнему, старец взглянул на изображение Амирана Дареджанисдзе и, заплакав, промолвил: "Вот человек, подобного которому не было и нет на свете". Произнеся эти слова, он низко опустил голову, как бы кланяясь ему, а уже затем выпил вино.

Три дня наблюдали посланцы царя подобную картину и наконец встали, почтительно склонили головы перед старцем и сказали: "Мы посланы в этот город индийским царем Абесаломом и предстаем пред вами, рассчитывая на ваше благоволение", а затем рассказали обо всем подробно.

Заплакал, выслушав гостей, Саварсимисдзе и ответил им гневно: "Не будь вы посланцами великого государя, клянусь всевышним, приказал бы я отрубить вам головы за то, что осмелились предложить мне рассказать о жизни и деяниях повелителя моего".

Ни с чем вернулись посланцы на родину и так доложили царю Абесалому: "Живи, о царь, вечно! Нашли мы одного почтенного старца, вассала Амирана Дареджанисдзе, однако не пожелал он ничего нам рассказать".

Усмехнулся царь, выслушав эти слова, и сказал: "Слава богу, что не лишен я надежды узнать на своем веку кое-что, о славном витязе". И тогда подали царю его посланцы совет поспешить, ибо очень стар тот вассал и может умереть раньше, чем успеет его повидать венценосец.

Внял совету царь Абесалом и тотчас отправил людей своих к старцу с письмом, в котором говорилось: "К тебе, прославленному рыцарю Саварсимисдзе, обращается царь индийский Абесалом. Я очень рад и воздаю богу хвалу, что ты жив и здравствуешь. Так поспеши же, прочитав это послание к нам, порадуй нас посещением своим. С почетом встречу тебя, как отца родного, и насладишься ты здесь покоем и отдыхом, как воспитатель наш, и поведаешь нам о повелителе своем Амиране, сыне Дареджан, и тогда развеется печаль, которая тяготит наши сердца. Так живи и здравствуй долгие лета!".

Доставили это послание старцу, прочитал он и написал царю такой ответ: "Живи, о царь, вечно! Я, Саварсимисдзе, прах твоих ног, почел за честь великую прочесть твое веление и, преисполненный радости, вознес к небу руки, благословил царствование твое за то, что осчастливил ты меня вниманием своим, о царь, и удостоил послания, которое обрадовало и утешило меня в старости, а также за то, что справляешься о воспитателе моем Амиране, сыне Дареджан, равного которому не было и, сдается мне, не будет и впредь на целом свете. Ты повелел мне предстать перед тобой и тем удостоил меня счастья узреть тебя, уподобленного всевышнему, однако путь дальний, и силы мои ослабшие не позволят мне исполнить веление твое. Если же пожелаешь, о царь, узнать все, что хранит моя память о воспитателе моем, то пришли человека, которому смог бы я поведать, пока немощь старческая не лишила меня этой последней утехи". И хотел Саварсимисдзе тут же начать свой рассказ, но посланцы царя ответствовали, что велено им только послание передать. И доставили они ответ старца царю своему.

Прочел то письмо царь Абесалом и велел двум вельможам снарядить паланкин на верблюдах и отправиться за старцем с посланием новым. А в послании том говорилось: "Ежели по воле всевышнего ты дожил до нынешнего дня, то не может случиться, чтобы не узрели тебя наши очи царские. Посылаю к тебе двух вельмож Джаунара и Омара и с ними паланкин для того, чтобы ты не испытывал в пути никаких неудобств. И да будет тому свидетелем бог, что нет лучшего лекарства от старческих недугов, чем находиться в пути".

Доставили Саварсимисдзе Джаунар и Омар послание царя, подали паланкин и, усадив в него старца, повезли его в царство индийское.

Несказанно обрадовался царь Абесалом встрече с гостем знатным и воскликнул: "Большое счастье принес ты сердцу моему, Саварсимисдзе! Да возрадуется и твое сердце, ибо встречаем мы тебя, как родного отца, когда же пожелаешь вернуться к себе, проводим тебя с почестями и славой". Затем, обратившись к своим придворным, царь продолжал: "О господи! Ничего мудреного, что такой достойный человек творил добрые дела!" Ответили ему вельможи в один голос: "Живи, о царь, вечно! Никогда еще не видали глаза наши столь достойного человека, а каким же должен был быть его господин?! "

Прослезился растроганный подобными речами Саварсимисдзе и молвил: "Ах, что сказал бы ты, о царь, узрев господина моего, если уж я, несчастный старец, удостоился таких похвал!"

Много дней пробыл Саварсимисдзе во дворце, вкушая сладость покоя и почестей. Что ни день, то новыми подарками радовал его царь Абесалом. И однажды царь сказал своему гостю: "Я очень жажду услышать повесть о повелителе твоем и о вас, вассалах его, но до сих пор не решался о том сказать, видя тебя уставшим. Ныне же прошу, начни свой рассказ долгожданный".

Ответил царю Саварсимисдзе: "Живи, о царь, вечно! Я стар и не смогу говорить долго... Помолчав немного, гость продолжал: Повествование о деяниях повелителя моего и других рыцарей составит двенадцать глав и может продлиться целый год, но так долго я не смогу говорить". Потом добавил: "С самого отрочества я был свидетелем деяний Амирана Дареджанисдзе, и ныне прошу вас сказать о каком из его деяний рассказывать раньше? Начать ли с того дома с изображениями Амирана Дареджанисдзе и его вассалов Бадри Иаманисдзе и Носара из Нисры, что довелось вам увидеть в пустынном поле?" Царь молвил: "Поведай мне о деяниях трех этих героев". И ответил ему старец: "То, что желаешь ты услышать, о царь премудрый, есть середина сказа, и с этого я начну..."

Глава вторая

 

СКАЗ О БАДРИ ИАМАНИСДЗЕ

 

Живи вечно, о царь царей! Да возвеличит бог друзей твоих и да посрамит недругов. И пусть усладится слух твой этим рассказом.

Охотились мы однажды и увидели леопарда, схватившего серну. Долго не мог отвести от них взгляда Амиран Дареджанисдзе. И тогда мы заметили едущего к нам на вороном коне человека в черном одеянии. Лицо и десница его тоже были черные.

Соскочив с коня, незнакомец приблизился и низко поклонился. Взглянув на него, Амиран Дареджанисдзе проникся жалостью и сказал нам: "Горе-то какое! Что могло приключиться с этим человеком?" И обратился к нему с вопросом: "Кто, мол, ты и по ком носишь траур?" Тот ответил! "Повесть моя очень длинная. Когда закончится охота и вы отдохнете, я вам все поведаю".

Заспешил Амиран Дареджанисдзе домой, и мы вернулись с ним. После трапезы, отпустив гостей, велел он позвать того человека и, усадив его возле себя, спросил: "Что стряслось с тобой, по ком ты скорбишь?" "По моему господину", сквозь слезы сказал незнакомец. "Умер он, что ли?" спросил Амиран. "Нет! С ним случилось несчастье", последовал ответ. Велел ему тогда Дареджанисдэе рассказать, какое несчастье постигло его господина.

И начал тот человек так:

"Повелитель мой Бадри Иаманисдзе славнейший витязь. На перечислить всех деяний его, ибо повесть затянется и может наскучить. Скажу вкратце. Когда возмужал он, не было никого, кто мог бы сразиться с ним. Если доходила молва о каком-либо прославленном витязе, он отправлялся к нему, состязался с ним и возвращался неизменно с победой.

И вскоре уже никто не решался помериться с ним силою, не было на свете ему равного. По той причине овладела им печаль, и не стал он ни охотиться, ни участвовать в пиршествах. Озабоченные этим горожане спрашивали друг друга, что случилось с Бадри Иаманисдзе, почему он такой грустный.

Я был постельничим у своего господина и ночью бодрствовал у дверей его опочивальни. Однажды подошел ко мне некий старик араб и спросил: "Скажи-ка, о чем загрустил Бадри Иаманисдзе?" Я объяснил. "Стоит из-за этого горевать?! — удивился старик. — Клянусь, найду я ему такого богатыря, что если он вздумает с ним сразиться, то проклянут день рождения своего и он, и тот, кто решится помочь ему".

И поспешил я доложить господину об услышанном. Обрадовался Бадри Иаманисдзе, торопливо встал и велел позвать того человека. Я ввел старика в покои.

"Скажи, есть ли такой человек, который не уступал бы мне в силе?" спросил его Бадри. "Есть!" последовал ответ. "Кто же он?" осведомился мой господин. И тогда сказал старик: "Отправьтесь на поиски царевны морей, и вы встретите в пути не одного, а много витязей, весьма опасных в бою. Дорога же туда ведет такая, что не каждому пожелаешь вступить на нее". Спросил Бадри Иаманисдзе: "А кто может провести этой дорогою?" "Ее лишь немного знаю я", ответил старик.

И тогда велел господин мой вынести одеяние для старика и одеть его. А сам подозвал верного витязя своего Индо-Чабуки, того, что подобен льву, и рассказал ему про все, что было перед этим.

Клянусь вами, на следующий же день мы выступили, взяв проводником старика араба. Ехали пятнадцать дней и очутились на одной вершине, откуда открывался вид на огромное поле. Указав на него, наш проводник сказал: "Дальше я не поеду! Спуститесь, перейдите поле, и вы встретите тех, кого ищете, Я же буду ждать вас здесь пятнадцать дней, и если за это время вы не вернетесь, уйду во свояси".

Возмутился Индо-Чабуки и, пригрозив старику, сказал: "Клянусь всевышним и славой моего господина, я отрубил бы тебе голову, если б не страх перед гневом божьим. Как ты осмелился сперва обнадежить властелина, а затем бросить его в пути?" Тот начал что-то городить.

Усмехнулся Иаманисдзе и сказал, обращаясь к Индо-Чабуки: "Умерь свой гнев, Индо! Клянусь жизнью, раз мы вознамерились стать витязями, то скоро выяснится, какие мы рыцари". И, оставив старика на вершине, мы двинулись дальше. Ехали долго, и наконец увидели шатер, возле которого привязан был конь. Предложил Индо-Чабуки: пойду, узнаю, чей это шатер, но не успел он подойти к нему, как вышел из шатра некий рыцарь рыжий и спросил: "Кто ты?", а затем стал бранить незванного гостя: "Знаю, что тебя, как многих других, нашедших здесь гибель свою, завлек старик араб..." Ответил ему Индо-Чабуки: "Не подобает мужчине браниться. Если ты рыцарь, давай сразимся". "Отступи от порога", последовал ответ. Отошел Индо-Чабуки от шатра и стал ждать.

И снова вышел к нему Рыжий рыцарь, но уже в доспехах. Сел он на коня и, направив его на гостя, замахнулся мечом. Тогда Индо-Чабуки схватил его руками, стащил с коня и, доставив к нам, сказал: "Вот кто дерзнул нагло разговаривать со мною. Рассудите теперь сами, что с ним делать".

Рыжий рыцарь пал на колени пред господином и, поклонившись, сказал: "Победа сопутствует тебе, о Носар из Нисры! Давно мы ждали тебя!"

Возразил ему Индо-Чабуки с достоинством: "Никакой это тебе не Носар, а Бадри Иаманисдзе!"

Мы двинулись дальше, прихватив с собой Рыжего рыцаря. Ехали долго и завидели наконец два шатра большой и малый. Рядом был привязан конь вороной.

Приблизившись к шатрам, мы увидели некоего человека, погруженного в глубокий сон. Два раба один у изголовья, другой в ногах охраняли его с обнаженными мечами в руках.

Крикнул им Индо-Чнбуки, кто, мол, вы такие. Рабы, приложив пальцы к устам своим, тихо сказали: "Уходите с миром, пока он спит безмятежно". Велел им тогда Бадри Иаманисдзе: "Разбудите этого человека, я хочу узнать, кто он?". Рабы ответили: "Пожалуйте и сами попробуйте его разбудить".

Возмутился Индо-Чабуки, соскочил с коня и ринулся к шатру. Набросились на него с поднятыми мечами те рабы, но он схватил одной рукой одного, другой другого и, бросив их со всей силой на землю, промолвил: "Клянусь всевышним, мой господин повергнет вашего так же, как я вас..."

Между тем тот спящий витязь имел, оказывается, такую стать: пока его сильно не потрясут, не проснется. И с криком набросился на него Индо-Чабуки, стал трясти и будить. Тот открыл глаза, налитые кровью и страшные, а совсем очнувшись, сказал: "Знаю я... Должно быть, их тоже завлек сюда нищий старик араб. И, повернувшись к нам, крикнул: Уйдите, пока целы!"

Ответил ему Бадри Иаманисдзе: "Такими словами не поразишь нас, лучше попробуй ответить мечом!" Тогда предложил пробудившийся витязь: "Отойдите от шатра". И мы отступили немного.

Надел тот витязь доспехи и вышел из шатра. Клянусь вами, страшен был вид его. Индо-Чабуки хотел сразиться с ним первым, но Бадри Иаманисдзе остановил юношу: "Нет, брат, тут подобает сначала мне биться с ним".

Гарцуя, объехали один другого и сблизились. Ринулся тот всадник на Бадри и одним ударом поразил, его коня. Но Бадри Иаманисдзе схватил противника своими мощными руками, сорвал его с седла и со всей силою бросил оземь.

Очнувшись, произнес тот витязь: "Живи вечно, о Носар из Нисры! Ты добрый молодец, оказывается!" Удивились мы: кто же этот Носар из Нисры, что так они его боятся? И тогда рассказал нам Рыжий рыцарь подробно, как царь морей получил известие от Носара о том, что собирается тот посетить его царство и жениться на дочери его. Не выдавай ее замуж за другого, если жаждешь спокойной жизни для себя, предупреждал Носар. И заключил свое слово рассказчик, обращаясь к Бадри Иаманисдзе: "А мы поджидали его здесь и думали, что ты это и есть Носар".

Мы двинулись дальше, снова взяв с собой Рыжего рыцаря, а другого витязя оставили на месте. И тогда обратился наш спутник к Бадри Иаманисдзе: "Хочу вам что-то сказать, но прошу выслушать без гнева". "Говори!" велел Бадри. "Пожалей свою молодость, не омрачай чела родителя и возвращайся, ибо никому из людей не довелось быть там, куда ты замыслил идти. Если же думаешь одолеть того человека, которого встретишь, то знай, что он намного сильнее всех нас".

Недовольный словами этими, упрекнул Бадри Иаманисдзе Рыжего рыцаря: "Как посмел ты сказать это вслух!".

И мы двинулись дальше. Ехали долго и наконец спросили своего спутника: что нас ожидает впереди? Ответил Рыжий рыцарь: "Впереди несметные полчища Черного рыцаря, сам же он расположился неподалеку от войска в двенадцати шатрах. Врагу не пожелаю с ними столкнуться, и узнать от них ничего не сможешь".

Долго еще мы ехали. Стали нам попадаться отряды, и мы пробивались сквозь густую толпу воинов. Многие из них распевали песни или сидели и пили, а завидев нас, восклицали: "Вот и приехал Носар из Нисры!".

"Видимо, добрый и славный витязь этот Носар из Нисры, что все его так ждут", сказал Бадри Иаманисдзе.

И продвигались мы так почти до вечера и слышали, как воины воздавали хвалу своему Черному рыцарю. Наконец мы заметили вдали двенадцать шатров и среди них один большой шатер.

О нашем появлении, видимо, доложили Черному рыцарю, и он, выглянув из шатра, сказал своим воинам: "Смотрите, захватили они какого-то злополучного рыцаря и направляются сюда!" Потом громко спросил, показывая на нас рукой: "Не Носар ли это из Нисры?" "Нет! ответили ему. Это Бадри Иаманисдзе". Тогда вышел Черный рыцарь нам навстречу, и приветствовали мы друг друга. А потом для нас разбили большую палатку и принесли угощение. Вошел к нам и Черный рыцарь. У него был задиристый нрав, и он обычно искал ссоры, а в поединке, если одолевал противника, то уже не оставлял его живым.

Но в тот день он принял нас с большими почестями и дал насладиться отдыхом. А ночью прислал вестника, которому велел передать: "Хотя не время сейчас нарушать ваш покой, но таков мой обычай должен предупредить, что предстоит вам завтра сразиться".

Возликовал Бадри Иаманисдзе и послал ему с тем же вестником ответ: "Видит бог, готов я помериться силами, да не мог, как гость, заговорить об этом первым".

Утром снарядился к поединку Черный рыцарь, сел на своего вороного коня и выехал в поле. Клянусь, если б довелось вам увидеть его тогда, возрадовалось бы ваше сердце. Снарядился и Бадри Иаманисдзе, выехал на своем белом коне, и оба одно загляденье!

Сначала разъехались всадники, потом, направив коней навстречу друг другу схватились и лязг их мечей был подобен грому небесному.

Долго бились они, даже преломились мечи. Под конец разъярился Бадри Иаманисдзе, осадил он коня, да так ударил противника с размаху, что от правого плеча до левого бедра раскроил его.

Воины Черного рыцаря издали следили за поединком и, как только их повелитель принял смерть от меча, припустили коней, чтобы сразиться с нами.

Ни с чем не сравнима была доблесть Бадри, но если бы вы видели в той схватке Индо-Чабуки, то восхитились бы им также.

Мы обратили в бегство оруженосцев Черного рыцаря, и Бадри Иаманисдзе вступил в его шатер. Тогда подошел к нему Рыжий рыцарь и сказал: "Благословенна десница твоя, ибо нет на свете подобного тебе богатыря. Клянусь тобой, двенадцать самых отважных витязей пали от руки Черного рыцаря, и не думали мы, что найдется кто-либо сильнее его. Отныне начинается для тебя путь испытаний. Но вижу, не труден он будет для такого витязя, как ты".

Пробыли мы там неделю, освободили плененных ими людей и среди них одного по имени Юсиб. Возрадовался он полученной свободе и обратился к моему господину с такой речью: "Да будут благословенны десница твоя и мужество твое, что заставил ты Черного рыцаря кровью расплатиться за кровь стольких витязей и меня спас от его злой расправы. Ничем не могу воздать тебе благодарность, разве что верно служить в пути".

Спросил его Бадри Иаманисдзе: "А знакомы ли тебе дороги здешние?" "Знакомы!" ответил Юсиб. Обрадовался этому Бадри Иаманисдзе и подбодрил Юсиба надеждой на воздаяние.

Мы двинулись в путь, и вскоре Юсиб сказал: "Три дня и три ночи нам предстоит среди зверей находиться". А когда мы очутились в безлюдной местности, пересеченной ущельями и скалами, Юсиб объяснил: "Отсюда начинается страна зверей".

И тут же перед нами появились два льва. Я вызвался убить их, и господин мой велел: "Убей!" Львы были сражены, и мы поехали дальше. Что долго рассказывать, увидели мы какого-то зверя с огромным рогом на носу.

"С этим я сражусь, а вы поглядите"— сказал Бадри —Иаманисдзе, но Юсиб отсоветовал: "Этот не для тебя, прикажи, пусть Индо-Чабуки сразится с ним".

Выступил на коне Индо-Чабуки и, клянусь, как котенка, смял он того зверя. И сказал, глядя на это, Юсиб: "Поистине тяжела дорога, но для тех, с кем сейчас наш господин и вассал его Индо-Чабуки, она не страшна".

Направились мы в глубь страны, и вдруг увидели зверя, одним видом своим наводящего ужас. Величиной он был в слона, с двумя головами, раскинувшимися в разные стороны и извергающими пламя из пастей.

И сказал Юсиб: "Вот тот зверь, которого предстоит тебе сразить". Приказал тогда Бадри Иаманисдзе Юсибу: "Заклинаю тебя светилом небесным, садись на моего коня и замани зверя сюда, и ты убедишься в отточенности моего меча". Ответил Юсиб, смеясь: "Знаю, конь твой самый быстрый, а то не сел бы я на всякого. И, вскочив на белого коня, привлек он к себе внимание чудовища.

Кинулся зверь стремглав на всадника, но тот ускакал от него. Промчавшись мимо Бадри Иаманисдзе, крикнул Юсиб: "Настал час, о властелин, спаси меня". Сверкнул в воздухе меч и опустился на спину зверя с такой силой, что разрубил его пополам, да еще острием своим вонзился в землю.

"Благословенна десница твоя! — воскликнул Юсиб. — Тяжела эта дорога, но облегчит нам ее наш властелин".

Еще два дня провели мы в пути.

Какой-то человек крикнул нам с горы: "Идите, спешите ко мне" Он был опоясан змеей, а другую змею держал в руке и, как только приблизились мы, кинул ее на нас, а сам сгинул.

Поднялись мы на вершину, глянули вниз по ту сторону горы и увидели: лежат в низине два огромных дракона — один черный, другой белый.

И тогда решил Бадри Иаманисдзе: "Черный — мне, а белый —вам троим". Но Юсиб отказался от доли своей.

Взметнув копья, направили коней своих: на черного дракона Бадри Иаманисдзе, на белого — Индо-Чабуки.

Поднялся черный дракон с разинутой пастью, чтобы проглотить витязя, но тут разгневался Бадри Иаманисдзе и вонзил в его пасть копье, да так, что оно на целую пядь вошло в землю.

Накинулся белый дракон на Индо-Чабуки, проглотил его по самый пояс и хотел убежать, но нагнал Бадри Иаманисдзе дракона и убил одним ударом меча.

И тогда сказал Бадри Иаманисдзе спасенному Индо-Чабуки: "Брат мой, помоги и мне, когда я буду в помощи твоей нуждаться" И ответил ему Индо-Чабуки: "Хвала богу, что создал он тебя таким рыцарем! ".

Проехали мы всю страну зверей, а затем столкнулись с вооруженными эфиопами, охранявшими дороги и поджидавшими нас. Три тысячи всадников ринулись вперед. И пусть бог так покарает изменников ваших, как мы разделались с недругами и уничтожили их.

После битвы этой выехали мы к берегу моря и увидели город небольшой и красивый с горожанами славными. Встретили они нас с подарками и воздали нам хвалу. Пробыли мы в том городе три дня и отменно отдохнули.

Затем подъехали к самому морю, и сказал нам Юсиб: "Пока мы будем у моря, подплывут на ладьях отряды несметные с огромным рыжим человеком во главе. Не устоят наши латы перед их оружием, нам же не под силу будет поразить их латы. Если же мы убьем того человека, то мигом развеются отряды, и нет иного выхода для нас".

Прошел еще день в пути, и случилось все так, как предвидел Юсиб. Подплыли на ладьях несметные отряды, обстреляли и потеснили нас, и тогда крикнул нам Бадри Иаманисдзе: "Спрячьтесь в ладьях!" Спрятались мы, и подплыл к нам тот рыжий человек и крикнул: "Сдавайтесь!" Но Бадри Иаманисдзе мигом прыгнул в ладью рыжего главаря, ударил его мечом и убил.

Переплыли мы море свободно и увидели остров — страну морского царя. В стране той двадцать тысяч сел, и нет ей подобной в мире. Понравилась она Бадри Иаманисдзе. Ехали мы по ней три дня, и сказал нам Юсиб: "Здесь надо выставить дозор".

Вышел я и, не буду кичиться, неплохим был в ту ночь дозорным. Утром увидел мой повелитель, сколько перебил я людей и коней, и отблагодарил меня.

Ехали весь день, и когда спустились сумерки, снова сказал Юсиб: "Здесь нужен дозор". Он сам простоял в дозоре всю ночь и выдержал большой бой. Отблагодарил и его Бадри Иаманисдзе.

Прошло еще три дня, и сказал Юсиб: "Здесь нам нужен сильный дозор". Затем обратился он к Индо-Чабуки: "Тебе стоять этой ночью". И оказалось, что вдвое больше напало отрядов, и, конечно, всех уничтожил Индо-Чабуки.

На исходе четвертого дня очутились мы в прекрасной местности, где росли высокие деревья, а под горой бил источник. "Здесь будет наша стоянка",— решил Бадри Иаманисдзе. Когда мы расположились, Юсиб наполнил чашу вином и сказал: "Ждем твоих велений, о лев над львами, но в эту ночь ты сам должен выехать в дозор".

Взял Бадри Иаманисдзе из рук Юсиба чашу, выпил и ответил; "В самом деле, так нужно! Клянусь жизнью своей, вы можете спать спокойно!".

Как только стемнело, сел Бадри Иаманисдзе на коня и умчался. Взглянув на него, Индо-Чабуки сказал: "Кто из нас, его товарищей, боится, тот достоин презрения".

В ту ночь мы не слышали ни крика, ни даже возгласа, а утром увидели, что Бадри один уничтожил врагов втрое больше, чем мы уничтожили все вместе. И сказал Юсиб: "Остался позади тяжелый путь, и уже приближаемся мы к городу".

Прошло еще три дня, и подъехали мы к вратам города большого и красивого. Выслал царь морей своих людей навстречу и велел им передать: "Славлю твой приход, Бадри Иаманисдзе, слышал о мужестве твоем и радуюсь".

Вынесли и разбили для нас шатер, принесли яств разных, и мы услаждались весь день. На второй и третий день приходили горожане посмотреть на нас, и очень им понравился повелитель наш, которому не было равного по красоте и мужеству.

Мы уже стали думать, что не ждут нас больше никакие беды, но посланный царем морей человек передал такие его слова: "Сын мой Бадри, много бед обрушилось на тебя в пути — на земле и на море, из многих сражений, каких никто еще не видывал, вышел ты победителем, но хочу еще раз испытать твое рыцарство. Есть у меня три богатыря, сразись с ними и докажи свое превосходство в силе, и тогда станешь желанным зятем моим".

Ответил на эти слова Бадри Иаманисдзе: "Прибыл я сюда из дома моего в поисках рыцарских дел. Если даже тысячу выставишь богатырей, пока не сражусь со всеми, не женюсь на дочери твоей, как бы ты этого ни желал".

Пошел Юсиб в город и, вернувшись, сказал: "Выведал и кое-что о тех людях: одного зовут Абаши, силы он отменной, другого — "Низкорослым" за его огромный рост, о третьем ничего не знаю но его хвалят. И так говорят: "С этими тремя никому не пожелаешь сразиться".

Прислал царь морей в подарок одеяния и велел передать: "Завтра предстоит тебе сразиться с Абаши". И возрадовался этому Бадри Иаманисдзе.

Высокая башня возвышалась над городом. С той башни собрался царь наблюдать за поединком. Рядом с собой усадил он дочь — царевну морей; жену и знатных вельмож. Ограды и кровли домов были усеяны людьми. Под звуки труб и грохот барабанов выехал Абаши, а навстречу ему — Бадри Иаманисдзе, и ринулись они друг на друга.

С утра до позднего вечера длилась эта схватка. И вот крикнул Индо-Чабуки: "Впервые вижу тебя таким, и, клянусь солнцем твоим, не похож ты сегодня на себя". Тогда припустил коня Бадри Иаманисдзе, откинувшись, с размаху ударил мечом по шлему и разрубил противника по самое сердце. Загудело все вокруг, и воздали люди хвалу победителю.

Как узрел царь убитого Абаши, всплеснул руками, а затем вынес драгоценное облачение и поздравил победителя. И воскликнул вслед за ним весь народ, что не найти на земле рыцаря, подобного Бадри Иаманисдзе.

Шли дни. С заходом солнца садился царь пировать и посылал гостям дорогие подарки, вина и фрукты, а однажды велел передать: "Славен ты был в поединке и очень понравился мне, но пришло время сразиться тебе и с Низкорослым".

Обрадовала эта весть Бадри Иаманисдзе, и послал он царю ответ: "Я сам спешу, я готов сразиться с двумя витязями сразу".

Наступило утро. Вышел царь, пригласил вельмож и устроил пир. Все ограды и кровли домов снова были усеяны людьми. Забили барабаны, заиграли трубы, и поднялся шум такой же, как при первом состязанье.

Выехал рыцарь Низкорослый, такой огромный, что нельзя его ни с чем сравнить. Сел на своего коня Бадри Иаманисдзе и тоже выехал. Весь город собрался смотреть на них.

Противники бросили ратный клич и схватились. Ребяческой забавой показался первый поединок в сравнении с этим. Длилась эта схватка с утра до наступления сумерек. И тогда некий вассал Низкорослого припустил своего коня на Бадри Иаманисдэе и ударил его мечом. Увидел это Индо-Чабуки, разгневанный понесся на того вассала и со словами: "Пусть они сами решат исход поединка", — ударил его по шлему и убил.

Когда Бадри Иаманисдзе увидел, как замахнулся мечом Индо-Чабуки, то еще сильнее припустил коня и, крикнув: "Смотри-ка сюда, Индо-Чабуки", — обрушил острый меч на голову противника, и свалился тот мертвым на переднюю луку седла.

И тогда закричали в восторге горожане: "Да будут благословенны десница и удаль твоя! " — и забросали победителя золотыми и серебряными монетами и жемчугом. Бросился Юсиб подбирать драгоценности и прятать их за пазуху, мол, почему нам не собрать эти дары?!

А царь морей ударил с досады ладонью по колену, встал и сказал: "Кто этот витязь, что прибыл к нам и перебил мое войско и моих наемных богатырей?" Затем послал людей преподнести Бадри Иаманисдзе одеяния и поздравить с победой.

В тот же день созвал царь вельмож своих и велел передать дочери: "Я состарился, дочь моя, и ты являешься наследницей моей. Искал я для тебя мужа такого, которого никто не мог бы превзойти в ратной силе и удали. И нынче, дочь моя, не надо его больше испытывать, достаточно тех поединков, из которых он вышел победителем, и славных дел, им свершенных. Ни одному из вассалов наших не под силу состязаться с ним, и пусть он станет твоим мужем".

Ответила царевна морей отцу своему: "Не хочу я, выйдя замуж, думать, что есть на свете человек, который может одолеть мужа моего. Пусть померится силами с ним наш третий богатырь, если ж и он будет сражен, то подчинюсь я воле твоей".

Опечалился царь, опечалились и его вельможи, но не было у них другого исхода. Послал царь морей облачение в подарок Бадри Иаманисдзе и велел передать ему: "Знает бог, что не от меня исходит это решение, и сам ты услышишь, чья на то воля. Так, ныне ты должен сразиться и, если победишь, — будешь зятем моим".

Не стал противиться Бадри Иаманисдзе воле царя и ответил ему: "Знаю, о царь, что были постылы тебе те двое, которых пришлось мне сразить, а еще постыл третий, и если б даже не было на то веления твоего, не дал бы я ему избежать боя".

Утром царь, царица и дочь их заняли свои обычные места, а за ними расселись вельможи.

Царевна морей была облачена в багряницу златотканую, и сказал я Бадри Иаманисдзе: "Видишь, она как бы бестелесная и сияет как солнце".

Высыпал опять весь город на ограды и кровли домов, и все, стар и млад, оплакивали Бадри Иаманисдзе, который первым выехал на ристалище. Его противник Азарманик выступил вслед за ним. Тогда обратились вельможи к царю и царевне с просьбой такой: "Воспрепятствуйте поединку этому, а то может погибнуть тот, с кем вы собираетесь породниться". Но не смогли вельможи уговорить царя и царевну, и тогда обратились они к Азарманику, умоляя его не вступать в бой. Рассвирепел Азарманик, стегнул плетью коня и, наехав на вельмож, поверг их наземь.

Когда Азарманик появился на ристалище, мы поглядели на него и решили, что не походит он ничем на двух сраженных витязей.

Прислал он железную пику, длиной в десять локтей, и предложил: "Я себе тоже возьму такую, и сразимся мы нынче".

Взял Бадри Иаманисдзе в руки пику, испробовал ее. Обошли кони, гарцуя, друг друга, и сразились витязи. Длился бой с утра до наступления сумерек, но ни один из них не добился перевеса. Тогда повернул Азарманик коня к городу, а Бадри Иаманисдзе вернулся к

своим.

Доложили вельможи царю обо всем и так заключили речь: "Никто не сможет осилить того человека, с которым ты заставил сразиться Азарманика, и не пришли они ни к чему. Так не заставляй их больше испытывать силы".

Сам царь хотел того же, но не мог он уговорить царевну.

В ту ночь сидели мы за столом и пировали. Вдруг кто-то вызвал Юсиба. Вышел Юсиб и долго не возвращался. Наконец явился и такой повел разговор: мол, если не одарите, — не скажу ничего. Обещал ему Бадри, поклявшись, и тогда доложил Юсиб: "Прислала невеста твоя в подарок коня". Так обрадовался этому Бадри Иаманисдзе, будто весь мир ему подарили.

Позвали посланца царевны, а потом привели коня, покрытого паласом меховым и златотканым. Ничего, подобного этому коню, не видел глаз человеческий. И передал посланец слова царевны: "Белый твой конь устал от многих войн и сражений. Ныне сразись с Азармаником на этом коне".

Ответил Бадри Иаманисдзе благодарением царевне и еще сказал: "Понимаю я, что хотела сказать, о царевна, ты этим подарком: если вчера показался ты мне неудачливым, то ныне покажись совсем другим. Знаю я, что ты и отец твой хотите смерти Азарманика, и я сражу его в поединке. Больше этого чего вам еще?! ".

А утром послал Бадри Иаманисдзе человека к царю с просьбой: "Вели, о царь морей, Азарманику сразиться со мной. Наш поединок вчерашний был забавой. И пусть он скроет под доспехами уязвимые места свои. Я тоже так поступлю, и мы будем биться до решающего исхода".

Удивились царь и его приближенные такому рвению ратному. И царь послал ему ответ: "Готовься к завтрашнему дню".

В ту ночь сели мы пировать, и снова явился посланец от царевны и вызвал Юсиба. Вернувшись, Юсиб доложил: "Прислала невеста твоя меч и велела передать: пристегни его к поясу и этим мечом сражайся".

Хвалу воздал мечу Бадри Иаманисдзе и благодарность царевне, и так ответил: "Узришь ты завтра, плохой ли будет муж у тебя".

Наступило утро, и снова царь и царица заняли свои места, а царевну усадили посредине. Сидела она, солнцеликая, в таком лучезарном одеянии, что само солнце, казалось, поблекло перед ней. Расселись и вельможи, и весь город вышел смотреть.

Заиграли трубы, забили барабаны, но плакали все, потому что думали, что осилит Азарманик своего противника. Вот выехал Азарманик, и, клянусь вами, страшен был его вид. Все места, уязвимые для меча, были прикрыты на нем и на коне доспехами.

Выехал и Бадри Иаманисдзе. Взял он с собой три меча, как обычно. Столько же взял Азарманик. Обошли кони, гарцуя, один на одногого, и сразились витязи.

Клянусь вами, не похож был тот бой на их первую схватку, и никто еще не видел подобного единоборства. Оно длилось с утра до вечера. И нельзя было ничего расслышать в грохоте боя, в громе труб и барабанов.

Преломилось по два меча у каждого, и тогда крикнул Юсиб: "Взгляни на свое солнце, и почему забыл ты о мече, царевной присланном?" Как только донеслись эти слова до Бадри Иаманисдзе повернул он коня круто и с возгласом "Посмотри теперь, как разит мой меч", — понесся на противника.

Испугался Азарманик и ускакал прочь, но настиг его Бадри Иаманисдзе и так ударил по спине, что рассек до самого живота, и тот пал мертвым.

Вскочил царь и всплеснул руками. Радость объяла город, и воздали все хвалу Бадри Иаманисдзе. Стали преподносить дары царю и царице, и началось ликование. С почетом приглашен был Бадри Иаманисдзе, и мы с ним пошли во дворец. Вышли навстречу нам царь и царица и в тот же день справили свадьбу. Воссели рядом Бадри Иаманисдзе и царевна морей, и, глядя на них, все говорили, что не найти лучше них юноши и девушки. И не пожалел город для них своих сокровищ, оставив для себя самое малое.

Три месяца провели мы в радости и веселье. Затем послал царь гонцов во все стороны своего владения и созвал войско огромное. Две тысячи всадников в полном снаряжении привезли так много сокровищ, что любому царю хватило бы на то, чтобы создать казну.

И тогда снял царь морей с головы своей венец и возложил, его на Бадри Иаманисдзе. Стали все одарять Бадри дарами несметными, но он вернул венец царю морей и сказал при этом: —Дай бог вам прожить тысячу лет и царствовать во славу, а мне до тех пор будут сопутствовать удача и радость, пока вы властвуете по воле своей".

Поблагодарил его царь морей, и так закончил Бадри Иаманисдзе свою речь: "Царство у меня великое, но стал я поборником рыцарства и здесь познал силу рыцарства своего, но дом мой и отчизна об этом не ведают". И потому грусть запала в сердце Бадри Иаманисдзе.

Заметил это во время пиршества царь морей и спросил: "Отчего ты загрустил? " Промолчал Бадри, и тогда сказал ему царь: "Неужели решил вернуться на родину, к себе домой? Что ж, иди, а когда захочешь, возвращайся сюда. Отныне ты царь всех царей".

Обрадовался словам этим Бадри. А Юсиб воскликнул: "Удивительно, можно ли оставить такой дом и пойти к себе? "

Засмеялся царь и спросил: "Скажите, заклинаю вас, хорошо или плохо в доме у Бадри?" Юсиб поспешил ответить: "Плохо, клянусь богом, плохо". Засмеялся Бадри и сказал про Юсиба: "Я в пути вызволил его из неволи, и он часто сам не знает, что говорит". И тогда решил царь морей: "Снаряжайся в дорогу с женой своей, а сокровища оставь пока здесь, их я пришлю с моими людьми.

Отдал ему царь златотканые одеяния и ставры, жемчуга и другие драгоценности. Снарядили в дорогу сто верблюдов и тысячу мулов и взяли с собой войско большое — сто тысяч всадников.

Переплыли мы море, и на том берегу перед нами возник город прекрасный. Остановились мы возле него, и сказал Юсиб Индо-Чабуки: "Здесь не следует оставаться", но не решился объяснить, какая грозит нам опасность.

Отдалились мы от войска своего — Индо-Чабуки, Юсиб, я и царевна. И сказал Юсиб Индо-Чабуки: "Это — страна дэвов, нам надо быть очень осторожными". Но не посмели мы доложить об этом Бадри.

В час полночный подкрался Бакбак-дэв и похитил спящего Бадри Иаманисдзе. Утром стали мы искать его среди воинов, но даже следов не нашли. Пошел Индо-Чабуки разыскивать Бадри, и тоже исчез.

Тогда вернулись мы обратно и доставили царевну ее отцу —царю морей.

Поднялся плач неистовый, и причитали люди: "Как спасти Бадри? Как вызволить его?"

Послал царь войско, но оно не могло вступить в страну дэвов, его разбивали и обращали в бегство. Тогда задумался царь и сказал: "Нашел я исход!" Вопросили вельможи: "Какой? Скажи нам, прикажи" Царь молвил: "Пошлем человека к Носару из Нисры, который писал нам прежде — приеду, мол, и женюсь на твоей дочери. Может быть, поможет он? " И все одобрили это решение.

Приказал царь мне с Юсибом отправиться к Носару из Нисры и рассказать обо всем, что случилось.

Достигли мы Нисры и явились к Носару. Сидел он в саду своем, пировал с вельможами и наслаждался, слушая певцов.

Подошли мы, поклонились, и спросил он нас: почему вы в трауре? Рассказали мы обо всем.

Обернулся он тогда к витязю своему Али Диламу и спросил: "Слышишь ли?" "Слышу, о лев над львами, — последовал ответ, —пойдем, вызволим того человека из беды".

Клянусь вами! На следующий же день мы двинулись в путь, и взял Носар с собой своего витязя Али Дилама.

 

 
Глава третья
 
СКАЗ О НОСАРЕ ИЗ НИСРЫ

 

Три дня мы пробыли в пути. Приближаясь к городу Носара, встретили женщину, которая плакала и причитала: "Ой, где ты был, Носар, когда люди коварные завладели городом твоим?!" Город стоял разоренный и сожженный. Оказывается, напали на него турки разрушили стену крепостную и овладели им.

"Когда это случилось?" — спросил Носар. "Нынче", — ответила женщина, и увидели мы, как по долине спускаются вниз отряды, что разграбили город.

Сказал нам тогда Носар: "Поглядите и убедитесь сами, смогу ли я вызволить вашего повелителя".

Вскочил он на вороного коня и один помчался догонять отряды. Клянусь вами, никто еще не видел подобной битвы. Перебил он их и рассеял так, что казалось, гнев божий обрушился на них, "Радуйся! — сказал мне Юсиб. — Этот человек с легкостью спасет нашего Бадри". Вернулся Носар, и воздали мы ему хвалу.

Спросил нас Носар: "Знаете ли вы дорогу?" Юсиб доложил: "Знаем! Одна длинная, но мирная, а другая короче, но чревата бедами. Какой прикажешь ехать, той и поедем". Носар решил: "Поедем по той, что короче".

Проехали мы двадцатидневный путь. То звери на нас накидывались, то войска вражеские нападали. Но уничтожали мы их и двигались дальше. Но вот заградили нам дорогу несметные отряды. Доложил об этом Носару Али Дилам, и разрешил ему тот принять бой. Клянусь вами, понравился бы вам Али Дилам, если бы видели вы его в бою.

"Не помочь ли ему?" — спросили мы Носара. "Если он не кто иной, как Али Дилам, то в помощи не будет нуждаться". И вправду, перебил он врагов и рассеял, как подобало. А когда вернулся, вознаградил его Носар со всей щедростью своей.

Двинулись мы дальше. Прошло еще три дня. Достигли невысокого хребта, на который поднималось три человека, восседавшие на львах. Слышим, говорят один другому: "Смотри, кого-то соблазнил Юсиб и ведет сюда". Крикнули они нам дважды: "Все равно не уйти вам от нас, потому поспешайте".

Вскочил Носар на своего вороного коня и, приказав нам: "Побудьте здесь!", — поскакал и быстро перевалил за хребет.

Прошло много времени, и предложил Али Дилам: "Поедем поглядим, что сделал с ними Носар". Когда поднялись на гору, то увидели несметное число убитых людей и коней. И те трое, что восседали на львах, тоже были убиты. Но следов Носара не смогли мы обнаружить и не знали, куда он исчез.

Впали мы в тяжкие думы, но прошло немного времени и появился Носар, ведя за собой кого-то. Когда подошли они, увидели мы странного человека. Он имел два лица. Один лик был черный, другой — красный, как кровь. Черным он говорил по-персидски, а речь красного лика нельзя было понять!

Он только и знал, что умолял нас: "Не убивайте меня! Все племена верят в бога, и да будет он свидетелем, что смогу я сослужить вам службу большую". Сказал ему Юсиб: "Непременно убьем, так и знай!" Еще пуще испугался тот и взмолился. Тогда Носар сказал ему. "Не бойся, братец, тот человек шутник, ты же поклянись богом, что не будешь вероломным. А то, знай, — меня не обманешь!"

Поклялся тот человек и сказал: "Здесь вот две птицы чудовищных размеров, и нет силы, которая их одолела бы". Приказал Насар "Едем скорее. С ними не трудно будет справиться. Я, Юсиб и Али Дилам ехали полем, а Носар — отдельно от нас стороной". Вдруг налетела огромная птица на нас троих. Крикнул Юсиб: "Помоги, Носар!" Припустил коня Носар, и не успела птица взлететь, как ударил он ее мечом и убил, как кошку. Была та птица величиной в слона. Удивился исходу человек двуликий и вопросил: "Есть ли на свете рыцарь, подобный этому человеку?!"

Второй птицы не оказалось на месте, и мы ушли оттуда. И тогда сказал двуликий человек: "Нам нужен будет дозор ночной". Дозорным назначили меня. Ночью подступило войско, и я уничтожил его.

Поехали дальше. Во вторую ночь в дозоре стоял Юсиб и было спокойно. Про Юсиба могу сказать: хоть с виду он немощен, но сердце у него редкое, лучшего не найдешь!

На третий день сказал тот двуликий человек: "Здесь нам нужен, хороший дозор!" И встал Али Дилам. Напало ночью вдвое больше рядов, и поступил он, как подобало его рыцарскому достоинству, — уничтожил и рассеял врагов, словно обрушил на них гнев божий.

Поехали дальше, и прошло еще три дня. Вдали показалась крепость. Спросил Носар: "Чья она?" И ответил двуликий человек: "Это — крепость дэвов, и заключен в ней лев над львами Бадри Иаманисдзе". Решил тогда Носар из Нисры, что, пока не освободит его, никакими другими делами не займется.

Предупредил его двуликий человек: "Здесь ты сам стой в дозоре, но только постарайся не заснуть". В ту ночь до самого рассвета слышался лязг и звон мечей. А когда окончилась битва, заснул, оказывается, Носар из Нисры. И тогда появились два брата — дэвы Бакбак и Хазаран, окопали они вокруг Носара землю величиной с гумно и унесли его вместе с нею.

К тому времени совсем рассвело, пробудились мы и видим — много войска чужого перебито, а Носара не видать. И впали мы в большое горе. Али Дилам напал было на след, но затерялся тот след на дороге. Сказал тогда Юсиб: "Если б убили того двуликого человека, то ничего не случалось бы".

Вознегодовал человек двуликий: "Что я сделал дурного тебе, сожитель ты блудницы!" Обругал он Юсиба и удалился. А Юсиб повторял свое: "Говорил же я, что это он причина наших бедствий!"

Мы поехали дальше и прибыли в Йемен, к витязю Йемена, а тот отправил нас к тебе и велел передать: "Всех выше ты именем своим, Амиран Дареджанисдзе. Я же стар и немощен, а то, бог свидетель, не нуждался бы в помощи для деяний рыцарских. Но ныне нет былой моей доблести. Сын мой Бадри полонен дэвами. На поиски его вышел тот лев, что Носаром из Нисры зовется, но и он за грехи мои пленен неожиданно. Теперь только в деснице твоей их спасение, и что подскажет бог рыцарской совести твоей, то и сделай!"

Тогда сказал Амиран Дареджанисдзе: "Во-первых, знайте, что выступлю я без сомнения, только ждать ли нам Абана Каманисдзе и других рыцарей или идти без них?"

Я так ответствовал ему: "Живи века долгие, Амиран Дареджанисдзе. Но уж если решил ехать, то нужно поспешить, не то опоздаем и погибнут наши витязи".

 

Глава четвертая

 

СКАЗ ОБ АМИРАНЕ, СЫНЕ ДАРЕДЖАН

 

Внемли, о царь царей! Живи вечно, и да возвеличит бог друзей твоих и унизит недругов.

В тот же день сам Амиран Дареджанисдзе, я — Саварсимисдзе — и человек в трауре отправились к рыцарю Йемена. Встретил нас Иемен-Чабуки. Был он стар, но статен и, видимо, слыл когда-то львом-рыцарем.

Горькие слезы пролил Иемен-Чабуки и молвил: "Нечего мне больше сказать тебе, сам решай, что делать, — в тебе наша сила и надежда".

Успокоил его Амиран: "Единственное, что могу обещать тебе: или умру с ними, или вызволю их из беды".

Мы оставались там один день и попросили дать проводника. Привели нам опять Юсиба.

Двенадцать дней мы пробыли в пути и оказались у того места, где был похищен дэвом Бадри Иаманисдзе. Юсиб первым указал нам это место, и тогда сошел с коня Амиран и пролил слезы.

Поехали мы дальше и еще три дня провели в пути, и повстречался нам тот же двуликий человек. Поклонился он Амирану и сказал: "Поклялся я Носару из Нисры и не нарушу клятвы. Если не смог я до сих пор сослужить ему службу, то ныне, когда вы едете искать его, я всей душою с вами, и служить буду, как могу".

Юсиб с неприязнью обратился к двуликому: "Опять ты появился, прелюбодей и убийца?" Но рассердился Амиран за эти слова на Юсиба и успокоил двуликого: "Будь благословен, брат наш". И последовали мы за тем человеком.

Внимай дальше рассказу моему, о царь царей!

Возникла перед нами крепость высокая, и осведомился Амиран Дареджанисдзе, чья она? Ответил ему двуликий человек: "Принадлежит она дэвам, и заточены в ней львы-рыцари Али Дилам и Индо-Чабуки. Когда их повелитель был схвачен дэвами, они кинулись вослед и вступили в схватку жестокую, но одолели их дэвы колдовством, и вот они сейчас в этой крепости".

Провели мы ночь на месте, а утром Амиран надел на себя доспехи, взял щит и меч и пошел к крепости. Поднялись навстречу ему войска бесчисленные, стали забрасывать его камнями, но ринулся он вперед, и поддались ворота. Овладел Амиран крепостью и нашел в ней рыцарей обоих — Али Дилама и Индо-Чабуки, но оказались они такими изнуренными, что пришлось оставить их в крепости под охраною человека в черном.

Запечатав двери сокровищниц, покинули мы, трое, крепость и с нами — тот двуликий человек.

Приехали к тому месту, где вырыта была земля, и сказал наш проводник: " Здесь был схвачен дэвами Носар из Нисры".

Предстоял нам путь еще долгий, но отказался двуликий человек следовать за нами: "Не поеду я дальше, и не знаю ничего, скажу только, что и трех дней не пройдет, как встретится вам лес —обиталище многих зверей. Когда вступите в него, остерегайтесь неожиданностей, и больше ничего я не знаю".

И сказал ему в насмешку Юсиб: "Вот такой и нужен был нам проводник". Удалился молча двуликий человек, а мы поехали дальше и вскоре же увидели лес.

Клянусь богом, и тобой клянусь, о царь, пятьсот львов и тигров убили мы в этом лесу и, пройдя его, вышли к широкой реке.

Видим — лодка с гребцами. Поклонились нам они и спросили: "Не придворные ли вы рыцари?" "Да, придворные", — ответили мы. "Так прикажите — переправим вас", — предложили гребцы. Сели мы в лодку и отплыли от берега, и как только достигли середины реки, — исчезли те гребцы со своей лодкой, и мы очутились в воде.

И тогда взял Амиран одной рукой меня под мышку, другой — Юсиба и поплыл. Когда выбрался на берег, воскликнул: "О боже, от какой беды мы спаслись!".

Пошли мы дальше, и видим скалу огромную, и в ней пещеру. Вышел из нее великан дидо в красном и приветствовал Амирана Дареджанисдзе: "Благо, что пришел ты! "Потом посадил его на ладонь и сказал: "О, как ты мал, и кто же ты такой?" Ответил за Амирана Юсиб: "Самый ничтожный из людей". Не стерпел великан и сказал Юсибу: "Хитро плетешь ты сети, уже попали двое к дэвам, теперь и этого ведешь?" Ответил Юсиб великану:" "Несчастный! Какой ты злой и жалкий, а что говорить обо мне?"

Обратился Амиран к великану: "Скажи, брат, кто ты?" И начал тот рассказывать: "Я был царем великанов. Дэвы уничтожили мое войско, а меня изгнали, и стал я одиноким". Опять заговорил Юсиб: "Если ты был так немощен, что потерял свое царское достоинство, то было бы лучше, чтобы тебя не стало совсем".

Обратился к Амирану великан: "Куда держишь путь? Если ты рыцарь благородный и я смогу послужить тебе с пользою, то обещай, что вернешь мне мою отчизну".

Дал обещание Амиран, поклялся вернуть ему царство. Присоединился тогда царь великанов к нам, и пошли мы дальше.

Пройдя местность скалистую, мы очутились в ущелье, перед высокой и крутой скалой. Выползла на ту скалу змея-чудовище и зашипела на нас. Подползли со всех сторон еще другие змеи. Убивали мы их, и уже надоело это, а им все не было конца. Тогда натянул Амиран Дареджанисдзе тетиву, пустил заостренную, как меч, стрелу и отсек голову той змее, что выползла на самую вершину скалы. И сразу сгинули все змеи.

Появился на скале человек и крикнул: "Если вы думаете, что хорошо поступили, убив змею, то сейчас убедитесь в своей ошибке". Вышел другой человек и спросил: "Эти люди посмели убить нашу змею?" И оба спрыгнули вниз, отворили врата той скалы и выпустили на нас трех чудовищ-драконов. Один был черный, другой — белый, третий — красный.

И сказал, готовясь к бою, Амиран Дареджанисдзе: "Черного мне, белого тебе, Саварсимисдзе, а красного Юсибу". Но Юсиб отказался: "Возьми и моего себе".

Стали наступать драконы на нас, а мы на них. Как только приблизился красный дракон, ударил его Амиран и убил. Я сразился с белым, тут подоспел Амиран и убил его одним ударом. Но в этот миг набросился сзади черный дракон, проглотил Амирана и убежал. Настиг я его, но лишь хвост успел отрубить. Вбежал дракон в убежище свое, а там и след его простыл.

Стали мы оплакивать Амирана, а он в это время, оказывается, достал из-за голенищ два ножа острых, распорол дракону брюхо и вышел наружу, весь запачканный кровью. "Плохо же вы помогли мне", — сказал нам с упреком Амиран.

Несметные сокровища нашли мы в убежище драконов, наложили печати на них и пошли дальше. За два дня прошли, казалось, от края до края земли.

В пути пристал ко мне какой-то великан с одним глазом на лбу и сказал: "Несчастны вы, что доверились Юсибу, обманул он вас". И попытался тот великан схватить меня. Долго сражались мы, и я убил его. Потом рассказал Дареджанисдзе, что было со мной, и показал на убитого.

Удивился Амиран, увидев такого большого человека, отблагодарил меня щедро и сказал: нелегкую победу, мол, одержал ты.

Слушай дальше, о царь царей. Живи долгие века!

Еще три дня пробыли мы в пути. Встретилась нам плачущая женщина. Спросил и ее: "Что случилось с тобой?" А она задала вопрос: "Нашей ли вы веры?" "Да", — ответили мы, и тогда рассказала та женщина: "Вспомнила я Бадри Иаманисдзе, того льва отважного, и плачу по нем. Когда дэвы околдовали его и схватили, то и меня полонили, и с тех пор брожу я здесь, как неприкаянная. Прикажете накормить вас?"

Мы в тот день не настреляли дичи и проголодались изрядно, и потому приняли предложение. Привела нас женщина к подножию скалы, отворила двери в свое убежище и впустила Амирана Дареджанисдзе. Но дэвом оказалась та женщина. Подкатила она глыбу к дверям изнутри и отделила от нас Амирана.

Видит Амиран: сидит перед ним человек с одним глазом на лбу.

"Хорошо, что пришел ты, Амиран Дареджанисдзе! И разве плохо поступил ты, что надумал прийти к нам?" — промолвил тот человек.

У Амирана был обычай: оказавшись в беде, наступал на противника с кличем: "А ну, сразись, сильнейший из сильных". Но тут он поступил иначе и сказал: "С миром пришел я, но для тебя, тому свидетель бог, было бы лучше не встречаться со мною совсем".

Появился тут юноша, тоже с одним глазом на лбу, и сказал тому человеку: "Знаю, отец, что ты надумал убить этого витязя. Так повали его передо мной, а я — убью".

Мы же стоим перед дверью и не можем помочь Амирану.

Разгневался Амиран Дареджанисдзе, схватил дерзкого юношу за ноги да так швырнул его, что дух выбил из него. Вскочил отец, набросился на витязя, и долго боролись они. Наконец удалось Амирану одолеть дэва, бросил он его на землю и выколол саблей глаз.

Взмолился поверженный дэв: "Не убивай, заклинаю тебя, и так я уже без глаза".

А в это время Амиран схватил ту женщину, что завлекла нас сюда обманом. "Ты еще многих околдуешь", — в гневе сказал Амиран и убил ее. Потом отвалил глыбу от входа, и мы вошли.

Лежал дэв еле дыша, не хотел Амиран лишать его жизни, но тут обнажил свой меч Юсиб и убил дэва. Рассердился Дареджанисдзе на Юсиба, а тот сказал в оправданье: "Не гневайся, повелитель мой, он еще других завлек бы и обманул".

Нашли мы в том логове много сокровищ, запечатали все и ушли. И больше ничего не случилось с нами в тот день.

Перед наступлением ночи предупредил Юсиб: "Здесь нужно будет выставить дозор", и сам же бодрствовал ночью и уничтожил всех, кто напал на нас.

Утром мы пошли дальше, а ночью охранял я покой и тоже истребил всех нападавших. Но чем дальше шли, тем опаснее становилось, и следующей ночью в дозоре стоял сам Амиран Дареджанисдзе.

Подступило большое войско, и справился с ним Амиран. Затем появились оба дэва — Бакбак и Хазаран, но Амиран заснул. Стали дэвы окапывать место, на котором лежал витязь, чтобы унести его, как Носара из Нисры, но вздрогнул Амиран, пробудился и с криком "0-го!" бросился на Бакбака. Испугался Бакбак и убежал, и тогда сразил витязь мечом своим Хазарана.

Подошли мы к крепости, в которой томились в неволе Бадри Иаманисдзе и Носар из Нисры. Неприступной оказалась та крепость, невозможно было проникнуть в нее, и простояли мы под высокими стенами неделю целую и все надеялись, что выйдет Бакбак, но дэв не появлялся, и мы совсем потеряли надежду выманить его.

Оказавшись беспомощными, мы вдруг услышали вопрос Юсиба: "А куда делся наш коварный дидо-великан?" Как только произнес Юсиб эти слова, появился великан и спросил, нашли ли мы способ проникнуть в крепость. "Нет!" — ответил ему Амиран.

"Идите за мной", — сказал дидо и повел нас к тому месту, где под самой стеной росла куща деревьев прекрасных, а из-под корней выбивался источник. Каждый день прилетала сюда птица большая, опускалась, пила воду и снова залетала в крепость. Сказал дидо Амирану: "Если ты, рыцарь, бесстрашен, то научу тебя, как попасть в крепость. Постарайся ухватиться за ноги той птицы, что прилетает к роднику. Она взлетит — и ты очутишься в крепости".

Возразил Юсиб: "Ах, какой ты, оказывается, злой, нам на беду! По своему подобию и способ коварный придумал".

Устроил под этими деревьями засаду Амиран Дареджанисдзе. Как только опустилась птица, бросился он к ней, ухватился за ноги, и взлетела птица вместе со своей ношей. Подняла тревогу в крепости стража: "Появился, появился!"

Когда поравнялась птица со стеной, прыгнул вниз Дареджанисдзе и обнажил меч. Истребил он всю стражу, прокладывая себе путь к воротам тюрьмы, из которой доносились призывы заключенных о помощи. Разбил Амиран ворота и освободил узников. Вышли на волю Бадри Иаманисдзе и Носар из Нисры, и еще больше полегло в крепости врагов. Бакбак пытался спастись бегством, но настиг его Носар из Нисры и убил.

Пробыли мы в крепости неделю и нашли в ней сокровища несметные. Навьючили ими пятьсот верблюдов, а город с крепостью и часть сокровищ передали царю великанов за помощь, оказанную нам.

На обратном пути прихватили сокровища, оставленные за семью печатями там, где были убиты драконы и где повстречался, дэв в образе плачущей женщины.

Потом прибыли в крепость, где дожидались нас Али Дилам и Индо-Чабуки, и оттуда забрали сокровища, которым не было счета.

И разнеслась весть по всей Аравии, весть о витязях, убивших драконов и дэвов и везущих с собою несметные богатства. Двинулись полчища по следам нашим, и пришлось с ними сразиться нам — все тем же трем рыцарям-львам и их верным слугам.

Клянусь, не могу сказать, кто из трех витязей оказался приметней в бою, — один был отважней другого.

Три дня длилось сраженье, и костьми легли те полчища, божья кара постигла их, И тогда выстроили на том месте каменный дом и изобразили на его стенах трех витязей и нас, их вассалов.

Вернулись мы к Иемену-Чабуки, побыли у него неделю, и еще больше сдружились рыцари и поклялись друг другу в вечном братстве. И все вместе они были силой поистине неодолимой.

Потом поделили сокровища на равные части и разъехались по домам.

Здесь заканчивается глава, о царь индов, о Бадри Иаманисдзе, Носаре из Нисры и Амиране Дареджанисдзе, и да будешь ты жить вечно и царствовать по воле своей!