РУСУДАНИАНИ

 

(Отрывок)

 

Вот оно, начало сказания о Русудан, о жизни ее от рождения до кончины, о том, как росла и воспитывалась она, какие беды и испытания претерпела, о том, какими сказами тешили ее родители и братья. О виденном в странах заморских, об услышанном из уст мудрецов, о вычитанном из книг древних сказывали они ей, тяжкими недугами изнуренной, пятнадцать лет к ложу прикованной, дабы не дать душе ее расстаться с телом. Далее повествуется об исцелении ее и избавлении от бедствий, о вызволении сына ее, о воздаянии хвалы господу и великой радости и отдохновении родителей и братьев ее.

А затем сказывается о том, как обратилась Русудан к сыну: Ты, молодой государь, украшающий страну свою, оком собственным зрел муки, принятые родителями моими из-за меня, - и говорить об этом излишне. Но виденное братьями моими таково, спроси об этом у вельмож своих, что трудно поверить, якобы доступно оно взору смертного. Пожелал царь Придон выслушать вельмож своих и взял клятву с них сказывать: что своими глазами видели, что от людей слыхали, что из книг вычитали. Понравились ему сказы эти, и вознамерился он в сердце своем подражать тем законам в царствовании. И повелел он: Негоже по ветру развеивать деяния предков наших дабы после нас дети наши не предавали забвению имя наше. Позвал он мудрого книжника и приказал: Во имя солнца моего, напиши о том хорошо, разумно и правдиво, как свойственно тебе. Тот сел и написал так:

Жил меж рубежей Востока и Запада знатный вельможа, звали его Аптвимианэ, могущественный и всесильный, отважный и непобедимый, государям равный, щедрый и богатый, ратному делу преданный, к беднякам милостивый, слабым и больным покровительствующий, исполненный мудрости и наук многих, повсюду прославленный, своими патронами глубоко почитаемый, чужеземными государями любимый и братом ими нареченный, многих почестей и даров от них удостоенный. Прожил он немало лет, не зная недостатка ни в чём, в роскоши и изобилии. День всякий проводил он, охотясь и пируя. Не ведал он ни в чем нужды в этом мире, и не о чем было ему просить у бога и людей. А в грядущем ждал он от господа, к смертным милостивого, вечного блаженства.

Было у Аптвимианэ двенадцать сыновей, взращенных в удали и отваге, обученных всяким наукам и премудростям. Сам он был стар и не мог более повелевать делами мирскими и ратными и возложил это на сыновей своих, те вершили свой закон и порядок, и не оставалось ничего под небом, чего не познали бы они. Сам Аптвимианэ доверился воле божьей, еще щедрее оделил нищих и просил господа даровать ему дочь.

Внял бог мольбам его - и послал ему дочь необычайной красоты. Вырастили родители ее в холе и неге. Как достигла она поры зрелости, заблистала, словно солнце, и стала прекрасна, как луна пятнадцатидневная. Слух о ней разнесся по всей земле.

Весть о ней дошла до страны иаманов и достигла слуха прекрасного витязя, имя которому было Манучар. Государи соседних царств называли его сыном царским, ибо повелителями страны иаманов были отцы и деды его, богатые и могущественные, над прочими царями возвеличившиеся, но возгордившиеся богатством своим - от бога истинного отрекшиеся и идолам преклонившиеся. За это были они забыты богом, дающим силу государям и правителям, лишены милости его и отринуты им в годину бедствий. Умерли они, и владения их и власть достались другим - ибо не осталось у страны, отторгнутой ими от бога, иного властителя, кроме названного Манучара. И тот уцелел лишь потому, что находился во чреве матери, воспитанной в вере Христовой и исполненной мудрости. Когда появился на свет младенец сей, родительница его отошла, и один из вельмож взял его к себе и вырастил в страхе перед богом и в преданности патронам своим, обучил его наукам разным и делу ратному.

Возмужал Манучар, познал законы божьи и мирские, и не было в мудрости его ущерба. Наставник радовался стольким достоинствам юноши, но боялся новых правителей. Коли узнают о том они - пропадут труды мои и падет дом мой, думал он, лучше мне самому поклясться в грехе своем и своими руками доставить его ко двору. Может, господь, покровитель сирот, отведет от него десницу карающую и око зловидящее.

Одел он Манучара не как сына царского, а как бедного сироту и обратился к нему с мольбой: Ты исполнен мудрости и знаний, нрав твой и повадка безупречны. Но теперь не время вести себя по-царски, и как бы ни испытывали тебя - не выказывай своей породы царской, и бог пошлет тебе лучшие времена, и ты получишь трон отцов и дедов твоих.

Посадил он Манучара на коня и повез ко двору государеву. Явился и доложил, что нашел младенца в месте безлюдном и с божьей помощью выпестовал его, как сына, не ведая, какого он роду и племени. Выяснив же истину, не посмел долее держать его у себя и отдает на милость правителей.

Как глянули они на Манучара - удивились красе лица его и мощи тела, созданного для подвигов ратных. Позавидовали они красоте его и задумали смерти его предать. Стали они испытывать силу дланей его и могущество плеч его. Сердце замирало у воспитателя его, и проклинал он себя за деяние свое. Не выдержал он и молвил так: Государь! Если бы юноша сей обладал разумом, подобающим красоте его и силе, - я бы давно сам убил его, дабы ничего не грозило царствованию твоему. Но испытай его сам: по силе не уступает он дэвам и вешапам, и стрелок он меткий, но презирает он чертоги царские, дела ратные, пиры и одежды богатые. Избегает он этого, как самой смерти.

Как услышал это правитель, возрадовалось сердце его и cказал он: Если нрав этого юноши таков, то зачем убивать его? Он сам свой убийца.

Остался Манучар при дворе - и испытывали его по-всякому. Отваге и мужеству его не было предела. Но в поступках своих и в обращении с правителем и вельможами, в жизни придворной и делах ратных был он таким, как повелел ему наставник, - простаком-неучем. Убедился правитель, что воистину он таков, остался этим доволен премного, приблизил его к себе и оказал ему почет и уважение - не так, как подобало его роду царскому, но так, как полагалось верному вассалу. Пожаловал ему городище малое и земли - из его же наследственных владений. Был Манучар возвеличен и хвален за свою доброту и отвагу.

Как услышал он о прелести Русудан, от любви к ней стал таять, словно воск, и денно и нощно думал: как овладеть ею, что предпринять? Просить руки ее издали - откажут, ехать самому - не отпустят, убежать тайком - осудят. Так Манучар и пребывал в сомнениях.

Но не выдержал он вдали от любимой. Не тая любви своей, упросил правителя отпустить его и отправился в путь. Шел он много дней и пришел с дарами великими в ту страну. Сообщили Аптвимианэ вельможи его, что прибыл из страны иаманов прекрасный витязь, львиное сердце, доблестный и славный, по имени Манучар. Называют его сыном царским, ибо правителями страны иаманов были отцы и деды его. И пришел Манучар испрашивать руки Русудан.

Повергла в уныние Аптвимианэ просьба Манучара, ибо знал он о царском происхождении его и о доблестях его. Знал он, что витязь не отступится, пока не добьется своего, и тосковал, предвкушая разлуку с дочерью. Но делать было нечего, и послал Аптвимианэ свиту - встретить гостя за три дня пути. С большими почестями сопровождала свита Манучара, а как приблизился он на расстояние однодневного пути - сам Аптвимианэ встретил его.

Спешились они, поклонились низко друг другу, вошли во дворец прекрасный и сели пировать, пребывая в сладком отдохновении.

Так шли дни в пиршествах и развлечениях. День ото дня роскошнее становился стол, щедрее и краше подношения. Но Манучару не милы были дары и яства, вспоминал он возлюбленную свою, но не открывал этого никому.

Прошло время, и убедился Манучар, что так не получится ничего. Призвал он вельмож и заслал сватов. Ответил Аптвимианэ ему так: Не проси об этом. Не достойна тебя наша дочь. Не пожалею казны и добра, голову и душу свою готов положить за тебя, и сыновей пошлю на смерть в битве с врагом твоим, если туго тебе придется... но дочери не отдам. Ответил ему Манучар: Без Русудан не желаю даже всей земли, зачем мне дары твои, когда своё добро у меня пропадает. И сказал тогда Аптвимианэ: Ты уже зрелый муж, а дочь моя - совсем дитя. Не сможет она повелевать домом твоим и владениями, не ровня она тебе. Нынче ты таков, но неизвестно, что ждет тебя завтра: коли вернет тебе бог трон отцов и дедов твоих, то вера твоя изменится, и вижу в этом я большое препятствие.

Много дней прошло в разговорах. Не уступал Аптвимианэ дочь, но и Манучар не отступал. Одарил драгоценными камнями и жемчугами он царей и вельмож, многих посредничать просил и поклялся клятвой страшною, что если откажут ему - поразит он себя собственным кинжалом. И понял Аптвимианэ, что невозможно оставить подле себя дочь, что быть горю великому, и впал он в уныние, и не было больше у него сил. Собрались цари многие, вельможи и правители. С речами пышными благословили и соединили юношу с девой - несравненно подходящих друг к другу. Справили свадьбу, такой чете подобающую.

 

СВАДЬБА МАНУЧАРА И РУСУДАН

 

Справили свадьбу, собрали вельмож многих и пригласили государя страны той. Устроили пиршество. Семь дней и ночей не вставали гости из-за накрытых столов. А как кончилась свадьба, распрощался Манучар с тестем своим. Отправили с молодой приданное несчетное: жемчуга-перлы, злато-серебро, шитое и нешитое, сто верблюдов, двести вьючных мулов, сто лошадей в золотой сбруе, сотню рабов и прислужниц.

Шли они много дней и пришли в страну иаманов. Разнеслась весть о том, что Манучар везет Русудан - светоч земли. Собрались многие горожане, каждый спешил увидеть красавицу. Кому удавалось пробраться вперед, кто следовал за караваном, кто на крыши высоких домов выходил, а многие поднимались на деревья, чтобы увидеть Русудан. Как подошли они к граду стольному, вышли навстречу им горожане с великой радостью и поздравляли Манучара с победой. Справили свадьбу, которой сам правитель иаманов удивлялся, завидуя щедрости и величию Манучара. И Манучар не скрывал своей повадки царской.

Гневало это правителя, но думал он: Ежели затеять с ним вражду, вдруг не одолеем его и навечно имя наше сгинет, но опасно и то, что подданные наши при виде его не захотят вспоминать нас. Большую тревогу вызвало сие у государя, но скрывал он ее. Манучар пировал и веселился со своей желанной. Так почтителен и нежен был он с Русудан, что забыла она заботы и ласки родителей.

Прошло много дней и много лет их счастливого и прекрасного супружества. Послал бог им сына и дочь, по красоте им равных. Однако Русудан, давно не видя родителей своих, стала грустить в разлуке с ними, и чуть поблекла краса ее. Как заметил это Манучар, обожгла досада сердце ему и сказал он: Что тяготит тебя, солнце страны моей и надежда моя, что грустишь ты? Что может хотеться тебе такого, чего бы я не исполнил? Зачем мне жизнь моя, если хоть во сне ты запечалишься, а не то, что если глаза мои увидят тебя бледную от печали!

Отвечала Русудан: О чем говоришь ты! Чего я могу хотеть, кроме благоденствия твоего? Чего мне может недоставать! Так велика щедрость отца моего, что ни в чём не ведаю я нужды и богатства мои неисчерпаемы. Как же я могу печалиться из-за сокровищ. Но известно тебе и скажу я, как изнежена я родителями своими и как неотлучно находилась я при них. И спящую они меня холили, и от бодрствующей не отходили. Сейчас меня смущает и удивляет, как они столько времени выдерживают без меня и как я живу в разлуке с ними. Я же только о них печалюсь. И сказал Манучар: Об этом не печалься, свет очей моих! Разве не знаешь ты, что братья твои по дальним странам путешествуют и многими делами обременены и поэтому навестить тебя не могут. А сами родители твои состарились и не в силах в столь дальний путь пускаться. А мы посетить их не можем, ибо враги наши не дремлют...

Получил Манучар письмо от правителя иаманов, писал правитель ему так: "Прошло столько времени, а ты не изволил явиться ко мне, изъявил непокорность. Если ты желаешь себе добра, в то же мгновение, как получишь приказание наше, не мешкай, спеши предстать предо мной, дабы не стер я с лица земли самое имя твое".

Как прочёл Манучар послание сие грозное и понял, что ослушаться не посмеет, пошел он к Русудан, с весельем на лике, но с грустью в душе. Сел он рядом со своей желанной Русудан и, отпустив свиту, пожелал остаться с ней наедине. В ту ночь пребывали они в блаженном отдохновении.

Как рассвело и солнце украсило этот мир, Манучар встал с ложа своего. Сердце его наполнилось тоской, а из глаз полились слезы. Обнял он Русудан за хрустальную шею, поцеловал в уста розовые и молвил: Русудан, свет очей моих и мощь тела моего! Ты по ветру развеиваешь беду мою и вносишь радость в душу мою. Открою я тебе одну тайну, и не печалься, и пусть нрав твой тихий и сладкий не станет грозным, выслушай меня спокойно. Не стоит горевать из-за того, что мой престол и венец - у других, а я рабом им прихожусь. И до сих пор мне трудно было это выносить, но я воспитан в вере христианской и уповал на бога, и не осмеливался пойти к тому нечестивцу, ибо он звал меня идолам преклониться. Не думай и того, что из трусости не вступал я со своими врагами в борьбу. Не потому терпел я, что не могу управлять владениями своими. Дело в том, что бог за грехи наши оставил нам этого волка спящего на погибель души нашей и сделал нас паствой дьявола. И не откупиться от него, и силой не избавиться. Чем от Христа отрекаться, я предпочел жить в бедности и находиться в рабстве у врагов своих. Ныне же вспомнил нечестивый обо мне и пожелал видеть меня, чтобы вернуть мне мои владения. Много раз прибывал гонец и вызывал меня спешно. А тебе я до сих пор не сообщал потому что искал средство, чтобы как-нибудь уладить все так, дабы твой светлый лик не омрачать; Но не придумал я ничего, не смог спастись, и нельзя мне не ехать. Тяжко мне, что долго не увижу я лица твоего, может даже веру истинную преступлю; а так для меня лучше: и врагов поработить, и владения свои возвратить. Ты пребывай в покое, не ведая тоски, и моли бога о моей удаче.

 

ОТЪЕЗД МАНУЧАРА

 

Как услышала Русудан такой ответ от супруга, всплеснула руками, сбросила с себя украшения, расцарапала лицо и грудь свою и упала с тахты замертво. Как увидел Манучар отчаяние ее, сердце ожгла ему печаль и заплакал он слезами кровавыми. Поднял он Русудан и уложил на колени свои, проводил руками по очам ее и звал ее громким голосом с сердцем клокочущим. Целовал лицо ее и руки, и просил, и умолял: Не губи меня, не убивайся так. Давал ей нюхать благовония и старался привести ее в себя.

Прошло много времени. С утра до вечера без чувства лежала Русудан. Манучар бил себя по голове и клялся, что и он умрет над ней, только бы не глядеть на муки ее. Когда тысячью ухищрений привели Русудан в себя, она с плачем и причитаниями обвила колени супруга своего и стала умолять: Или убей меня своей рукой, или возьми с собой. Иначе я живой не останусь, без тебя не вырастить мне детей наших.

Как увидел Манучар, что пришла она в себя, обрадовался и сказал: Что плачешь ты, солнце мое, что льешь слезы горючие? Ты радоваться должна и утешаться. Дети наши не имеют себе равных. А родителям и братьям твоим цари завидуют. Я должен горевать в разлуке с тобой, но горевать не стану, ибо надеюсь вскоре встретиться с тобой и победить врагов моих. Успокой свое сердце и послушайся совета моего. Если исполнится мое желание и удостоюсь я счастья еще раз увидеть твой блистающий лик, приду я к тебе с дарами великими и богатством, прибавлю многие крепости и города. Но если изменит мне судьба и подстроит ловушку, тогда укрепись в сердце своем и будь разумна. Против судьбы не пойдешь. Свершится то, что суждено. Ты присмотри за моим сыном, прозванным Львиное сердце, воспитай его в уважении к добру и мудрости, обучи наукам, чтобы оказался он достойным рода своего и стал лучше меня.

Говорил так Манучар, а сам горючими слезами заливался. Русудан обнимала колени его и орошала их слезами кровавыми, и призывала смерть, и говорила, что не хочет жить без супруга своего. Так расстались они, любящие друг друга сильнее всех других влюбленных. И пустился Манучар в путь трудный, и осталась Русудан в горе и тоске молить бога со слезами горючими.

Шел Манучар много времени и пришел к могущественному и высокому государю. Как увидел его царь, остался очень доволен и оказал ему почести, которых не описать. Проверял он его качества воинские и испытывал делом его. Все знал и умел Манучар и не имел ни в чём ущерба. Что бы ни повелел царь, Манучар исполнял все со сноровкой. Увидел царь такую зрелость и удаль, остался доволен премного и воздал хвалу ему. После того, где были недруги его и непокорные или приказу не подчиняющиеся, или дань не платящие, или враг где появлялся какой - он вызывал Манучара и просил его: Как подобает роду твоему и твоему мужеству, исполни долг свой, не посрами имени своего. И Манучар шел и побеждал всех врагов, рабов с повинной приводил. Стал он таким знаменитым, что кто бы ни услыхал о нем, из дальних краев приходил и воздавал почести и платил дань в тысячу раз большую. Многих могущественных царей покорил Манучар, разрушил их города-крепости и обложил их данью.

Как увидел правитель такую отвагу и славу Манучара отдал ему его поместья родовые и владения, камни драгоценные, жемчуга, злато-серебро, облачение воинское и одарил его богатством неслыханным. Прибавил к владениям его многие новые города и крепости.

Как увидали враги его, что прибывает слава его и величие, а они разоряются и гибнут, стали внушать правителю: Если так верен тебе Манучар и так любит тебя, почему не привел он ко двору дочь свою Роден, подобной которой нет на земле и невозможно найти для тебя более подходящую пару. Ты знай, что самому великому художнику не под силу изобразить красу ее и воздать ей хвалу не в силах самый красноречивый поэт.

Как услышал повелитель хвалу красоте Роден, вызвал тотчас к себе Манучара и сказал: Прослышал я о красе дочери твоей Роден, и загорелось в сердце моем пламя любви, нет мне покоя ни днем, ни ночью. Дай мне ее в жены, дабы мог усладить я душу свою, а за это одарю я тебя еще большими милостями.

Как услышал это Манучар, свет померк в очах его и потерял он сознание. Горячо любима была им дочь его Роден, и для матери своей была она утешением и жизнью. И сказал в душе своей Манучар: Для Русудан в разлуке со мной жизнь и без того несладка; ежели отберут у нее дочь, что тогда утешит ее? Терзался Манучар, но ничего поделать не мог, не помогали ни мольбы, ни просьбы, ни дары богатые, ни угрозы, - на своем стоял жестокий правитель. Ему должен был вручить Манучар дочь свою желанную, ярче светил всяких сверкающую, красоты совершенной и возраста юного, и сказал он: Я пойду и приведу дочь свою. Но отвечал правитель: Пока не увижу я красавицу, ты не уйдешь никуда, а потом отпущу я тебя. Стало легче на сердце у Манучара. Подумал он: Если отпустит он меня, то и Русудан уступит ради меня свою единственную дочь. Взял он чернила, с мускусом размешанные, и написал о своем положении во всех подробностях: какую славу он заслужил и какое величие и богатство снискал. Потом написал: Я знаю, как горька жизнь твоя, но зачем убиваешься ты и меня печалью своей убиваешь. Может, господь смилуется над нами, и мы свидимся с тобой. Если не изменилось твое сердце ко мне, уступи ради меня твою любимую дочь Роден и не печалься слишком. Мне еще тяжелее, ибо жертвую я дочерью для спасения души своей. И может быть, удостоюсь я при жизни встречи с тобой.

Как дошла эта весть до Русудан, и без того в горе пребывавшей, прибавилось ей печали и забот. От тоски чрезмерной, подобной жгучему огню, задрожала она, как листок, с престола упала и забилась о землю, как птица обезглавленная. А как пришла в себя, стала громко причитать и рвать тело свое. Раскровенила она лицо свое и голову, потом разорвала одежды окровавленные и прижала к сердцу дочь свою. Говорила она такие слова жалобные, что смущались слушавшие их и, от жалости к ней огнем загорались. Три дня и три ночи не выпускала она дочь из объятий - и ни мольбой, ни силой не могли отнять ее. Плакала Русудан, била себя по голове, а потом упала замертво. Три дня лежала она, и не было в ней признака жизни.

 

ЗДЕСЬ У РУСУДАН, ГОРЮЮЩЕЙ И ОТ СКОРБИ В БЕСПАМЯТСТВЕ ПРЕБЫВАЮЩЕЙ, УВОДЯТ ЛЮБИМУЮ ЕЕ

ДОЧЬ РОДЕН

 

Пока пребывала в беспамятстве Русудан, оторвали от нее юную дочь ее и увели. На четвертый день пришла Русудан в себя, огляделась по сторонам: плакали над ней дети малые, а Роден не было видно. Вскочила Русудан и закричала громко: Что с тобой случилось, чадо мое любимое, жизнь моя! Кто это солнце светлое для меня затмил, кто отнял у меня зарю сияющую.

То билась она головой о камни, то в огонь кидалась. Хватали ее за руки несчастные служанки, умоляли дети малые утешиться, но не унималась она, и они плакали вместе с нею слезами кровавыми. Никак не могли успокоить Русудан. Тогда написал письмо к деду сын ее Придон: Повернулось вспять колесо судьбы, и приключилась с нами беда великая. Отняли у нас сестру нашу Роден, померкло солнце светлое. И теперь мать моя замышляет покончить с собой и оставить нас сиротами. А потому вы, как получите послание наше, помогите дочери своей, иначе нам не о чем будет писать.

Спешно отрядили гонца, и передал он вскоре письмо Аптвимианэ и с большим плачем и причитаниями молил о помощи. Как пришла весть о горе, постигшем любимую дочь, заторопился Аптвимианэ. Не мешкая, собрались они и пустились в путь, ни днем, ни ночью не останавливаясь, прибыли в страну иаманов. Увидели Русудан, которая не только не бросилась их встречать с улыбкой и радостным криком, но даже не обрадовалась приходу их. Тело ее, к неге и холе привычное, лежало теперь на земле, в пыли и в золе. Лицо ее, прежде сияющее и веселое, было покрыто кровью. Вместо мягких, пропитанных благовониями тканей, одета она была в траурное тряпье. С жалобным криком и слезами горючими обняла Русудан колени родителей своих: Засыпьте меня камнями, не оставляйте меня жить, не глядите, как жжет меня огонь неугасимый, иначе весь мир сгорит от этого огня.

Прошло время, и привели Роден ко дворцу правителя иаманского. Как увидел ее неверный, удивился красоте ее и прелести, воспылал любовью к ней и одарил Манучара богатством неисчислимым. Стал Манучар богаче всех богачей, но позволения уйти правитель и теперь не дал ему. На просьбы отпустить его он отвечал: У тебя есть и престол, и венец, слава и богатство, города и владения. Если недостает тебе чего - я еще добавлю, зачем же тебе покидать меня?

Прошло еще время. Опять донесли правителю враги Манучара, что есть у него сын, какого не видел еще глаз человеческий, ни по красоте, ни по мужеству нет ему равных. Сила его такова, что льва за хвост он поднимает и дэва связать может. Пусть призовет он сюда сына своего, тогда и отпустишь его, - нашептывали вельможи.

Как услышал хвалу эту жестокий правитель, завел с Манучаром разговор такой: Если ты хочешь уйти, приведи сюда сына своего Придона, и я отпущу тебя, а без него об уходе своем и не помышляй! Как услыхал Манучар, что правитель требует Придона, рассудок потерял от горя, в глазах у него потемнело и проклял он жизнь свою и взмолился он к правителю: Убей меня, но не заставляй становиться кровным врагом детей моих.

Не было у Манучара больше сил, но не отступал правитель от него. Пришел тогда Манучар к неправеднику тому со слезами и плачем, стал на колени перед ним, положил саблю свою и заклинал его благодатью солнца и луны и царствованием его: Убей меня, но не вели того! Удивился правитель, как посмел он ослушаться его, но потом сжалился и подумал: от тоски чрезмерной он рассудка лишился, пожалел его и сказал: Клянусь тебе клятвой царской, что не задержу я сына твоего, покажи мне его только, и я быстро отпущу его, одарив многими милостями. Отвечал Манучар: Напрасно внимал ты наговорам недругов моих, я сам желаю, чтобы сын мой находился при мне, увидишь, как окрепнет тогда страна иаманов. Но теперь он не придет сюда по моему слову. Ты пошли человека с наказом, может, послушает он тебя. Написал правитель послание: "Придон, богатырь новоявленный! Опора вселенной! Тобой гордится престол, венец и царство! Прослышали мы о силе и красоте твоей, и желает царь наш видеть тебя, и отец твой стосковался в разлуке с тобой. Как явится к тебе гонец наш, коли покорен ты воле нашей, спеши явиться ко двору".

Устремился гонец в путь и вскоре прибыл во дворец к Придону и передал ему послание правителя, и поведал на словах то, что ему поручили. Как узнал Придон о положении отца своего, как прослышал, что не может он вырваться из пасти дракона, как внял жалобам его на свою долю, сказал: Если бы даже не приказал царь, я все равно не оставался бы здесь, ибо должен узнать, за какую провинность держит при себе отца правитель ваш.

Встал Придон и пошел к матери своей: Матушка, глубоко почитаемая, знатным родом своим возвысившаяся над прочими, почто льешь ты слёзы горькие, почто убиваешься? Отринь от себя тоску бесовскую, может, исполнится желание твое и не узнаешь ты боле вкуса горечи и беды. А я теперь пойду, предстану пред тем могучим и несправедливым правителем. Может, он отпустит отца моего. Ты не горюй обо мне и будь весела, ибо вернусь я скоро и надеюсь на освобождение отца моего. Ты не печалься отныне, а молись о вызволении нашем, и да сбудется желание твое! Обнял Придон мать, попрощался с ней и отправился в путь.

 

ЗДЕСЬ ПРИБАВИЛАСЬ НОВАЯ ТОСКА К ТОСКЕ РУСУДАН: ЕЕ РОДИМЫЙ, ЖЕЛАННЫЙ И ЛЮБИМЫЙ СЫН ПРИДОН УШЕЛ К ОТЦУ

 

Как увидела Русудан, что сын ее, родимый и желанный, обладающий нравом безущербным и в вере истинной взращенный, ушел к тому безбожнику, предалась горю, тоске глубокой, печали неутолимой. Говорила она слова горькие и обливалась слезами кровавыми. Не желала она слушать ни хорошего, ни дурного, не глядела на день светлый и минуты не отдыхала от причитаний и плача. Не пила Русудан, не ела, не ложилась на ложе свое, не укрывалась ничем. Пребывали в большой горести несчастные родители ее, взирая на дочь свою, взращенную в холе и неге и в роскоши царской, а теперь лежащую в пыли и прахе. Не выдерживало их сердце боли такой, и говорили они: Зачем ты поступаешь так, чадо наше возлюбленное, жизнь старых родителей твоих и свет очей наших? Зачем ты даешь увянуть розе неувядаемой и позволяешь поблекнуть сиянию безоблачному? Зачем хочешь ты покинуть родителей своих, не предав их земле, и разбить сердца братьев твоих? Мы тоже родители двенадцати сыновей, и ни одного из них нет рядом с нами. Некоторые из них в дальних странах пребывают, некоторые - в когтях дэвов и драконов, но мы не убиваемся, а ждем их победоносного возвращения. Отчего же ты не успокоишься ни на мгновение, чтобы возвратилась душа к телу твоему изможденному. Многих терпящих горе видели мы, о многих слышали, но никто не совершал подобного тебе. Не делай того, чего не дозволял себе никто - ни старец, ни юнец, ни язычник, а не то что добрый христианин. Или послушайся уговоров наших, или убей нас рукой своей, не показывай нам отчаяния своего и того, как лежишь ты во прахе и золе.

Еще горше заплакала Русудан и говорила так: Что молвить и. изволите, родители мои, доныне блаженнейшие из царей, а ныне – обездоленные несчастьем моим, четыреста восемьдесят лет проведшие, горя не зная, пируя и утешаясь, а теперь из-за моей горькой судьбы в пучину отчаяния ввергнутые. Вы за все дни свои беды не знали, и не дай господь, чтобы пережить вам испытания, выпавшие на долю детей ваших. Глядя на меня, вы слезы точите и не в силах вы покинуть меня. А как же мне перенести разлуку с моими любезными и желанными сыном и дочерью, попавшим в пасть дракона. Если бы сжалился надо мной бог милостивый, не отреклись бы дети мои от учения его и не ушли бы они из рук божьих. Горе мне горемычной, мои дела и заботы будут пособниками дьявола, и я допустила до этого. Сыщется ли на земле кто-нибудь несчастнее меня. Чада мои служат сатане. Мои глаза видели уход их, и не ждет мое сердце их возвращения.

И потому жгут меня огнем неугасимым слова сына моего Придона, рыцаря безупречного и красноречивого, богатыря прославленного и возвеличенного, равных не имеющего, утешением служившего не только для родителей своих, но и для всех, кто видел и слышал его. Для стариков был он утехой души, для юношей - добрым наперсником в пиру и щедрым дарителем. Уходя, он сказал мне: Не печалься! У меня сердце горело в предвкушении разлуки с ним, а он не щадил себя во имя спасения отца. Так как же примириться мне, что дети мои потеряны для меня - душой и телом, как свыкнуться с несправедливостью такой!

От таких слов родители Русудан зажигались пламенем, и не находила Русудан себе успокоения. Стараясь утешить ее, говорили они так: О дочь наша, ты тоскуешь о потере детей своих и секунды не можешь потерпеть без тех, кто не своей волей покинул тебя, но подчиняясь насилию и жестокости. Но разве не зло то, что ты своей волей хочешь погубить себя и родителей, пятисот лет достигших. Почему следуешь ты воле дьявольской и не жалеешь братьев своих, на чужбине прослышавших о горе твоем? Почему ты не сжалишься над прислужницами твоими, страдающими, на отчаяние твое глядя?

Ведь помилованные врагом дети твои могут тоски твоей не выдержать, и ты станешь убийцей детей своих. Тогда достойны геенны огненной не только ты, но и все родичи и ближние твои. Кто знает, что готовит тебе провидение? Отчего не вспомнишь ты терпение Иова и того, как испытывал его господь, отторгнув его владения и лишив величия, оторвав от детей и от всего, трудом и потом добытого. Горе детей его и гибель богатства его, пребывание его в нищете и лишениях не сумели заставить его, смердящего, гноем истекающего, сказать хоть слово упрека господу. Днем и ночью славил Иов имя божье и говорил так: Бог дал, бог и взял. Да святится имя божье ныне и присно и во веки веков. Ежели хочу я пира, то и чуму приму из рук его. За это вознаградил Иова господь в тысячу крат и одарил его благами всякими. Отчего не спросишь ты о достойном и святом мученике Эстатэ, лишенном владений и богатств, оторванном от дома своего, не сумевшем вызволить детей своих из волчьего логова. Жену Эстатэ похитили язычники, и остался он в бедности и одиночестве. Но не роптал он и не жаловался на судьбу свою, и за это удостоил его господь больших благ и утвердил его во владениях райских. Что же ты не просишь бога всевидящего, дабы узрел он страдания твои и вознаградил тебя встречей с возлюбленным сердца твоего и горе твое превратил бы в радость.

Многие такие слова говорили родители Русудан и терпеливо наставляли ее. А сама Русудан говорила себе в сердце своем: Не будь тверже камня. Не слушаешь ты ни бога, ни людей. И не стыдишься родителей своих, не жалеешь детей и братьев своих. Всех кто знал радость в своем дому, ты огорчаешь. Юноши стареют безвременно, старики чахнут в тоске, а ты не слушаешь ни единого слова. Так укрепляла Русудан сердце свое. Из жалости к отцу и матери бодрилась Русудан, но сердце ее жгло пламя яростное.

Прошло немало времени, а положение оставалось неизменным. Тяжко занедужила Русудан. И не помогли тому недугу ни лекари, ни снадобья. Горевали родители ее, но помочь ей не могли. Разнеслась весть о том по всем странам, и узнали братья Русудан о болезни ее, и пошел из Китая в страну иаманов брат ее старший. Шел он, шел, пока не достиг Иаманети. Как вошел он в город, все стали жаловаться ему и о положении Русудан рассказывать. Пришел старший брат во дворец и увидел сестру свою, тяжким недугом пораженную и от тоски рассудка лишившуюся, и бесчувственных родителей своих. Заболело его сердце, и пошел он со слезами, обнял Русудан и сказал: Сестра, свет очей моих, радость жизни моей! С какого облака подул ветер страшный, унес безоблачное солнце наше - Роден, и как смог он похитить витязя Придона, которого дэвы и вешапы одолеть не могли, по красоте и мужеству совершенного, утешителя старости родителей моих, не имеющих равных себе?

Пришли братья Русудан из разных стран. Окружили сестру. От заботы их солнце тучами покрылось, твердь земная содрогнулась. Как увидела братьев своих Русудан, залилась слезами горючими. То одного обнимала, то другого, в ноги им бросалась: Не оставляйте меня жить, не старайтесь меня спасти. Зачем мне исцеление - то, что можно увидеть - я видела, то что можно услышать - слышала. Испытавшего все это кто из вас сумеет развлечь и утешить?

Отвечали братья: Да не услышат уши наши слов таких, не прожить нам и мгновения без тебя, мы верные слуги твои. Или убей нас рукой своей, или покажи нам лик твой сияющий, ланиты цветущие, Дай услышать голос твой сладостный, речь неспешную и напевную. Отчего забыла ты любовь нашу и почтение к родителям? Почему не утешишь их и нашему приходу не возрадуешься? Мы из таких дальних стран прибыли, такие трудные дороги прошли по морю и по суше, много сражений перенесли и схваток со зверем, многих великих и могучих государей видели и волею божьей пришли сюда целыми и невредимыми. Придон моложе нас, он бодрый и юный витязь. Если бы даже ушел он для того, чтобы сразиться с дэвами или зверем диким, и тогда ты не должна была предаваться отчаянию. Если даже отправился он в дальний путь, это нужно и поэтому не страшно. Представ перед правителем, не получит он ничего, кроме почестей и милостей. Что же убиваешься ты? Может, Придон придет так скоро, что мы и очнуться не успеем. Мы много видели и много слышали о попавших в испытания и глазами своими видели невзгоды великих и могущественных государей.

Такими речами старались поддержать братья Русудан, рассказывали ей о бедах и радостях многих. Родители внушали Русудан смирение, утешали и ободряли ее. А братья сказывали о виденном и слышанном, из книг древних вычитанном, о невзгодах и муках великих государей, а после о вызволении их по воле божьей из бедствий и отдохновении. Сжалилась над братьями Русудан, старалась не плакать громким голосом. Ждала вести от детей, но не получала ее и пребывала в горьком неведении.

Как миновало два года, пришла весть о том, как встретили Придона знатнейшие вельможи и отвели его к великому государю, какого не посмеет назвать язык человеческий, и сказали: Желает видеть тебя великий и высокий государь и желает, чтобы ты воцарился над всеми странами.

Воспряла немного духом Русудан при этом известии, выслушала сказанное. Как увидели братья ее, что она пришла в себя и оправилась, возрадовались великой радостью и богу великую благодарность принесли, что спасена душа Русудан и что увидели они ее живой, глазами раскрытыми. Пришли они воздать почести ей и сказали: Как ты теперь, отрада родителей и покровительница братьев? Видим мы, что радость вернулась к тебе. Слышали мы весть, сердца наши порадовавшую. Поблагодарила их Русудан: Братья любимые, исцелители моей души! Извела я вас горем своим. Вот уже семь лет, как родители мои не имели покоя ни минуты и куска хлеба без слез не проглотили. Вот уже год, как вы здесь, и после такой долгой разлуки не оказала я вам достойной встречи и вы ни одного дня светлого не видели. Лучше бы мне не родиться и не быть взращенной матерью вам на горе! Отвечали братья: Почто говоришь ты так, для чего нам пиры и утехи, если тебя они не радуют. Улыбнулся старший брат и сказал: Матери Зава, потерявшей сына единственного, пятнадцатилетнего, больше твоего претерпеть пришлось. Сказала Русудан: Был ли кто на земле, испытавший невзгоды, подобные нашим? Не дай господь, чтобы кто-нибудь видел такие страшные бедствия! Отвечал ей старший брат: Много чужих стран я видел и от многих мудрецов слышал разные истории. Многое сам видел, многое от других слышал. Тяжкие невзгоды претерпевали и великие люди, и простые, но в конце покой и радость посылал им господь. Самые великие муки и испытания выпадают на долю царей - так было и будет, Безбедное царствование и радость без горя - не слыхал я о таком даже от мудрецов, в старину живших. Вот послушай, я расскажу историю, случившуюся давно, но сегодня, может, она вас развлечет. Как покинул я страну свою, долго шел по суше и по морю и занимался попутно делом своим. Исполнил я все веления отца моего и решил возвращаться назад. Пригласил я вельмож той страны, хотел я устроить им пир и так распрощаться с ними. Сели мы, готовые предаваться веселью и утехам. И стали рассказывать друг другу разные истории. Был среди нас некий старый купец, и молвил он следующее: Нет на свете страны прекраснее Китая и царя, лучшего, чем китайский царь, и города величественней, чем китайская столица. Попросили вельможи того купца: Расскажи нам о том, что знаешь ты о Китае. И он отвечал: Не знаю я больше того, что слыхал от отца своего. Нет на земле витязя прекраснее, чем Зав, и царя, более могущественного, чем он. Я обиделся и сказал: Не видя того глазами своими, а только слыша о нем, что же ты унизил всех остальных? И сказали вельможи: Если бы нашелся человек, который пошел бы в Китай и узнал все подробно, тогда посрамили бы мы этого купца. И решил я в сердце своем пойти в Китай, но вслух этого не произнес. Запала мысль об этом мне в душу. Разошлись все, сидевшие за тем столом, а я всю ночь не знал покоя от этой мысли. Как только занялось утро, я стал собираться в дорогу, оставил там же груз свой и рабов, навьючил постель на одного мула, взял одного слугу и пустился в путь.

Шел я много дней и добрался до китайской границы. Увидел я большую страну, с домами многими, городами и крепостями. Удивился я красоте и богатству страны той. Жалко мне стало себя, что хожу я по той стране бедным странником. Иду я грустный, а все спрашивают меня: Кто ты, бедный чужестранец, иди, поешь с нами, если голоден. Я не шел, не в силах побороть смущение, а они еще больше осуждали меня. Сказал я себе тогда: Горе мне! Для чего растил меня отец мой? Отчего считал я себя для царей желанным, друзьями любимым и хваленным? До сих пор все мудрецы и мужи ученые хвалили меня и удивлялись уму и учености моей. Отроки состязались со мной на ристалище в ловкости и отваге, а ныне любой может унизить меня. Зачем мне понадобилось видеть Китай? Пришел сюда, словно безумец, вместо того, чтобы спокойно возвращаться домой.

Такими упреками терзал я себя и, раздосадованный, шел по стране той.

Так прошел я двадцать дней, не находя покоя от тоски. И человека не мог встретить, который развеял бы мою печаль и которому бы я мог раскрыть свое сердце. Все более и более тяжко мне становилось. Решил я возвратиться. Поглядел по сторонам, вижу - едет некий человек на муле в золотой сбруе, в сопровождении двух рабов... Я, опасаясь, что и он будет смеяться надо мной, свернул с дороги. Но он, как увидел меня, послал ко мне раба: Я вижу, что ты чужестранец, и хочу с тобой познакомиться. Приходи, попируем вместе. Я не послушался вначале этого человека и сказал: Что это за бесовская страна, где не признают людей, не желаю я от вас ни пиров, ни утех.

Пошел раб и доложил о том хозяину своему. Тогда пришел он ко мне сам и сказал: Кто ты, брат, и почему гневаешься, неужели дурные люди обидели тебя? Как увидел я доброту его, сердце мое немного успокоилось, и я сказал: Попал я в страну невежд, и в гневе на них я забыл приличие и встретил тебя неприветливо. И сказал он мне: Не гневайся, брат, вижу, что человек ты знатный и почитания достойный и не встречал ты равного себе, а с дурными людьми водиться тебе негоже. Прикажи, и сядем в тени. Ты утомлен - отдохни немного.

Понравилось мне обращение этого человека, и пошел я за ним. Привел он меня к ручью. Поели мы и отдохнули. Потом спросил я его: Чья это страна и кто эти люди? Те, кого ты видел - табунщики и пастухи знатного визиря. Так богат ваш визирь, - спросил я, - что на протяжении двадцати дней пути стоят шатры его? Он сказал: Не двадцать, а сто дней ты будешь идти и видеть по пути его стада и шатры пастухов. И вспомнил я слова того купца и подумал: Не лгал он, великая страна, оказывается, Китай. И спросил я своего спутника: Брат, а ты кем состоишь при визире? Он ответил: Я старший над табунщиками. И я сказал ему: Я никуда не уйду, не повидав патрона твоего, я желаю видеть его. Он ответил: Я к услугам твоим.

Шли мы долго, проходили города за городами, крепости за крепостями. И увидел я, что страна велика и прекрасна и нет на земле городов, равных тем городам. Привели меня в дом к визирю. Объявили ему о приходе моем. Сразу явился ко мне человек и пригласил с большим почетом. Приласкал меня визирь, расспросил: Кто ты, сынок, из какой страны пришел? Рассказал я ему о том, что со мной приключилось. Удивился он неподобающему виду моему и сказал: Слышал я о богатстве и добродетели отца твоего. Кто же отпустил тебя в путь одного? Я ответил, что иду не из дому. Был я в Хорасане с войском в походе и услышал там от одного купца о могуществе и щедрости вашего царя, которого он назвал лучшим на земле. Я не поверил ему и оставил свиту свою, и пошел один. Хотел видеть страну вашу и государя. Он сказал мне: Сын мой, трудный путь ты одолел, много испытаний видел. Китай - большая страна, если ты хочешь увидеть все, - за год не обойдешь. Если желает сердце твое, я расскажу тебе обо всем, что приключилось с царями нашими.

Поблагодарил я его, воздал ему достойную хвалу: Как подобает добродетели вашей, расскажите мне. Он сказывал мне - я же внимал ему.